Расширения Joomla 3

О чем тут говорить?..

(«Властелин колец» Дж.Р.Р. Толкина в школе – возможные решения задачи)

1.

Даже в те времена (в конце 80-х – начале 90-х годов ХХ века), когда Толкин впервые начал выходить по-русски и был восторженно открыт учениками старших классов; когда кино еще не перебило впечатления и не отвадило от книги слабых и ленивых; когда, войдя в мир Средиземья, из него не хотели уходить и перечитывали по сто раз не только «Хоббита» и ВК (воспользуемся общепринятой аббревиатурой), но и «Сильмариллион», что требует уже другого уровня читательской культуры, – так вот, даже тогда провести интересный урок по Толкину было непросто. Да, классы горели восторгом, каждый рвался выступить и сказать… а что сказать? Даже самые сильные из ребят с трудом формулировали не только «идеи» – вопросы к этой книге. А хороший урок, как известно, начинается с хороших вопросов. Если мы их не зададим, разговор в лучшем случае сведется к восторженному пересказу, в худшем – к недоуменному молчанию. Да, прочитали и прониклись, но говорить-то тут о чем? {jcomments on}

В этой статье в первую очередь будут предложены темы и вопросы, помогающие перевести восторг в слова. Ответы тоже будут, но, конечно, схематичные: о ВК слишком многое можно сказать.

Прежде чем перейти к существенным вопросам, уточним некоторые технические детали. 1) Фамилия автора пишется по-русски «Толкин» или «Толкиен», но произносить следует только первый вариант. Если кому-то интересно происхождение фамилии, пусть выступит с отдельным сообщением. Да и биографическую справку о писателе ребята тоже могут приготовить сами. Имя автора – Джон Рональд Руэн; для домашних – Рональд, более официально – Джон Рональд; для всего мира – ДжРР и Профессор. Он и в самом деле оксфордский профессор, филолог, переводчик древнеанглийских текстов. Даты его жизни – 1892 – 1973. 2) Вопрос о переводе обязательно возникнет. Рискну ответить однозначно. Лучше всего достать издание 1994 – 95 гг. (Терра, Азбука, Спб.) – четырехтомник Толкина в переводе М. Каменкович, В. Каррика и С. Степанова. Это не просто взвешенный, добротный перевод – это хорошо прокомментированное издание, насколько мне известно, до сих пор единственное на русском языке. И очень жаль, поскольку в Толкине, поверьте, есть, что комментировать. Кроме того, важно, чтобы в издании присутствовали Приложения: без них многие линии останутся незавершенными. Заранее прошу прощения за некоторую непоследовательность: перевод топонимов в этой статье не всегда будет взят из этого перевода; в ряде случаев варианты из перевода Н. Григорьевой и В. Грушецкого привычнее для наших читателей, а потому и предпочтительней. 3) Говорить о ВК, на мой взгляд, можно только с теми классами (или кружками), которые выразят горячее желание обсудить эту книгу, и нет смысла кого-то убеждать в ее достоинствах: Толкина или любят, или нет, весь мир давно решил, что это загадка личностного восприятия, а не тема для литературных споров. Но если вы решитесь на такой урок, то прочитайте «Сильмариллион»: ВК в определенном смысле всего лишь вариация на тему этих мифов, над которыми Толкин работал всю свою жизнь. Вести уроки по ВК, не зная его легендарную основу, рискованно – особенно если ребята с этой предысторией знакомы.

2.

Итак, первый вопрос, который задают почти всегда: откуда Толкин взял все эти народы со своими языками и преданьями? На него можно дать два разных ответа.

Ответ первый. Толкин – филолог-медиевист, специалист по языками и эпосам средневековой Европы. В его народах легко угадываются черты реальных культур. Если судить по языкам, то гномы – германцы (скандинавы), роххиримы – англосаксы; язык эльфов-Синдаров в основе своей – древневаллийский, а эльфов-Квенди – финнский. Некоторые исследователи даже называют ВК «лингвистической эпопеей», потому что создание толкиновского мира началось с изобретения эльфийских языков (последовавшего за изучением древнеанглийского, древнеисландского, финского и валлийского), и лишь затем появились народы и сказания.

У Толкина в буквальном смысле вначале было слово. Вся его вселенная проросла, как из зерна, из одного-единственного имени – Эарендел. Это имя – ключ к ВК, и мы еще попробуем им воспользоваться. Толкин увидел его в 1913 году, когда был студентом Оксфордского университета, в древнеанглийской поэме «Христос»:

Радуйся, Эарендел, ярчайший из ангелов,

Светить над Средьземельем людям посланный!

Толкин вспоминал: «Я почувствовал волнение – словно во мне шевельнулось какое-то странное чувство, дотоле дремавшее. За этими словами стояло что-то очень далекое, странное и прекрасное – что-то куда более древнее, чем древний английский, на котором эти строки были написаны». В имени Эарендил (так оно выглядит у Толкина) соединилось множество смыслов и ассоциаций, главные из которых – сияющий во тьме свет и надежда на спасение (в древнеанглийской поэме Эарендел – звезда и посланник Бога, к которому из ада взывают дохристианские праведники и пророки).

В истории мировой литературы нет других писателей, которые начинали бы создание своего мира с создания языков. Впрочем, помимо чисто лингвистических ассоциаций за народами Средиземья (Среднеземья, Средьземелья – Middle-Earth) стоят и исторические параллели. Рохирримы (роханцы; в самом вольном из переводов – мустангримы) – это англичане раннего средневековья. Они неграмотны, но слагают и помнят песни и предания. Весь их уклад взят из раннесредневековых английских поэм (в том числе и из «Беовульфа»), оттуда же – описание дворца короля Теодена. Гондорцы (они же дунаданы или нуменорцы) – это римляне Средиземья. Хранители древней культуры и цивилизации, строители, носители письменности, порядка и закона, несущие бремя государственности. Их язык соотносится с латынью и выполняет ту же роль универсального для всех народов Общего языка. Хоббитов сам автор считал рядовыми современными англичанами, обитателями городков и ферм: они ограниченны, на вещи смотрят приземленно, к культуре тянутся редко – скорее ее сторонятся, зато надежны и в случае опасности находят в себе мужество и силу духа. «Хоббиты это просто сельские жители Англии, их малый рост отражает отсутствие у них воображения, но это не значит, что им не хватает отваги или скрытой мощи.» Толкин и сам себя, бывало, причислял к хоббитам… Эльфы восходят к героям кельтских преданий, которых называли сидами, жителями холмов, «племенами богини Дану». Как и сиды, эльфы живут бесконечно долго, но их можно убить; они очень красивы; в их искусстве таятся чары, способные увести человека из обыденного мира. Сиды не злы, но не соразмеряют своих шуток с реалиями короткой человеческой жизни, поэтому люди их опасаются. Эльфы же сторонятся людей, потому что у смертных и бессмертных разные радости и разные печали. Но об эльфах стоит поговорить отдельно и подробно. Орки (гоблины) трактуются неоднозначно. С одной стороны, это злые сказочные существа (по природе злые), с другой – просто не вполне цивилизованные племена, которые кажутся злыми более культурным народам. Причем в «Хоббите» скорее работает второе объяснение, а в ВК первое: там есть намеки на то, что орки – это люди или эльфы, чью природу повредил когда-то Враг.

Итак, первый ответ – народы появились из истории, языков и сказаний средневековой Европы. То, что автор в высшей степени компетентен в данных вопросах, придает ВК дополнительную художественную глубину и убедительность.

Ответ второй изнутри мира Толкина – как раз и потребует от нас знакомства с «Сильмариллионом» и понимания одной важнейшей вещи: Толкин – католик, последовательный и очень ответственный в поступках и словах (а книга – это и слово, и поступок одновременно). Он сотворил свой мир, стараясь не противоречить Библии. В особо трудных случаях советовался со священником. Если автор и придумывает народы, которых нет в «большом творенье» (реальном мире, сотворенном Богом), то у него, по мнению Толкина, есть на это право. Человек создан был «по образу и подобию» Бога, а значит, изначально способным к творчеству. «Малое творение» (subcreation) может даже ожить, если это угодно главному Творцу…

Толкин предположил, что в нашем мире могли существовать несколько разумных рас, имевших разную природу (примерно так считали, кстати говоря, и авторы средневековья). Эльфы (старшее племя) и люди созданы Единым Богом, которого в эльфийских преданиях называют Илу́ватаром. Кроме Единого Бога в мире есть другие духовные сущности: высшие – ва́лары и низшие, им подчиненные – ма́йары. Архангелы и ангелы – такая параллель напрашивается сама собой, тем более что в этом мире есть и падший валар Мелькор (Моргот), мелким прислужником которого является главный злодей ВК Саурон. Однако есть существенная разница: валары и майары участвовали в создании нашего мира, воплощая замысел Илуватара, и должны оставаться в нем до его конца (за исключением Моргота, уже изринутого в тьму кромешную). Они живут в таинственной Земле Блаженных, находящейся вне досягаемости людей, но доступной эльфам (именно туда в финале ВК уплывет из Серой Гавани корабль), и одновременно являются воплощением земных стихий и покровителями разных существ или талантов. (Элберет, к которой взывают эльфы, – одна из валаров, и ее помощь всегда следует за таким зовом.) Эти духовные сущности имеют в Средиземье материальную оболочку, они способны и сражаться, и получать раны, их присутствие может быть зримо для всех, а не только ощутимо для людей с духовной интуицией.

К майарам, судя по всему, относятся и Том Бомбадил, и его жена (Златовика, Золотинка).

Гномов создал один из валаров – Аулэ, покровитель мастеров. Сам он не смог их оживить, но Илуватар пожалел его творение и вдохнул в гномов жизнь. Энтов (онодримов, древолюдей) вымолила у Единого покровительница растений Иаванна – как пастырей и защитников.

Об этом разговор может и не зайти, но есть несколько вещей, которые обязательно надо учитывать, говоря о героях ВК.

– Гэндальф, как и прочие «члены его ордена», не маг и не мудрец (wizard). Он майар Олорин – иначе говоря, ангел, посланный на помощь людям и эльфам высшими силами. Об этом хорошо бы помнить тем, кто рвется оградить детей от книг с магической начинкой, – ее и близко нет в ВК. У Гэндальфа имеется, кстати, библейский «прототип» – архангел Рафаил, посланный быть спутником и хранителем То́вии («Книга Товита»). О полномочиях Гэндальфа тоже важно помнить: Гэндальф не может никого направить «на путь истинный» силком. Он лишь советует, вразумляет и подбадривает. Его главный враг – отчаянье (один из смертных грехов), главное оружие – надежда. И это слово тоже ключ к ВК, как и Эарендил.

– У всякой живой твари есть душа и тело. Чем выше существо в иерархии Средиземья, тем больше у него души и тем более «условно» тело. Это касается обеих иерархий: и светлой, и темной. Саурон, как и Гэндальф, майар (ангел, только падший), и оба, потеряв телесную оболочку, способны вернуть ее себе. Для подобных сущностей тело не более чем одежда – об этом прямо сказано в «Сильмариллионе». Люди, развоплотившись, вернуть себе плоть не могут; на́згулы действуют силой Саурона и гибнут вместе с его падением.

У людей и эльфов соотношение души и тела разное. У эльфов духовная сущность гораздо ярче и сильней, они ближе к майарам, чем к людям. В ВК нам это показано один раз – у брода через Бруинен, когда эльф Глорфиндэл кажется Фродо огромным сияющим витязем, а Фродо к этому моменту уже яснее видит мир духовный, чем телесный. Существование одновременно в мире материальном и духовном, по-видимому, объясняет то, как странно эльфы спят, бродя в воспоминаниях, как наяву. Отсюда же, наверно, их способность превращать свои песни в иллюзию реальности, их относительное бессмертие и даже способность к реинкарнации. Возможно, и прекрасными их делает «повышенная» одухотворенность, до которой людям и хоббитам иногда удается подняться ценой подвига. Тогда в их лицах появляется «что-то эльфийское». Впрочем, эльфов их дар не делает «святыми», и подвиг «младших» поднимает их, возможно, гораздо выше, чем дано достигнуть эльфам, которые, как и «ангелы», привязаны к Средиземью. Люди же свободны, и смерть для них в мире Толкина не наказание, а дар – залог подлинного бессмертия. В основном тексте ВК об этом прямо не говорится, но в «Приложениях», завершая историю всех героев эпопеи, Толкин разрешает Арагорну, прощаясь с Арвен, сказать: «Наш уход полон скорби, но в нем нет отчаянья. Ибо мы не навечно привязаны к этому миру, и за его пределами есть нечто большее, чем память».

3.

Второй вопрос, который интересно обсудить, – границы в мире толкиновской книги. Не столько границы между странами, сколько разграничение разных реальностей. На этот вопрос тоже можно посмотреть с разных сторон.

Один подход – попробовать увидеть в ВК конструкцию, подобную романтическому двоемирию. Точкой отсчета – то есть самой обывательской реальностью, которую только может потерпеть в своем мире автор, – является, конечно, Шир (Заселье, Хоббитания), земля, где разместились хоббиты. В начале книги много раз подчеркивается, что хоббиты не любят ничего экстравагантного или возвышенного, не одобряют путешествий, не доверяют эльфам и боятся моря (хотя оно от них совсем недалеко – но это отдельный разговор). Даже поселок Бри (Брыль), где живут, в общем-то, такие же тихие обыватели, – это уже слегка за гранью обжитой реальности маленького народа. Разница в том, что Шир замкнут внутри себя, а Бри стоит на перекрестке нескольких дорог – он открыт миру, и здесь возможны встречи с пришельцами из совсем других миров. В корчме можно увидеть и Следопыта, и гнома, и даже гоблина.

Пространство между Бри и Бруиненом имеет те же свойства: оно ничье и общее, тут могут быть любые встречи. Далее нам откроется долина Ривенделл – дом Элронда, владенья эльфов. Легко заметить, что граница каждый раз проходит по реке. Вначале Брендивин отделил Шир от незащищенных земель, затем Бруинен разделил мир «общий» и мир «эльфийский». Две речки – Нимродэль и Серебряная – охраняют Лориэн, еще одно закрытое владенье эльфов. Великий Андуин разделяет земли свободных народов и Мордор – страну зла. И, наконец, за морем лежит Земля Блаженных, где обитают валары и высшие эльфы. Идея «водораздела» между мирами нам всем привычна и понятна: в сказках, легендах, мифах реки всегда разделяют миры – в первую очередь мир живых и мир мертвых. Это архетип, внятный носителю любой культуры.

На пути обратно, в Шир, хоббиты особо отмечают свой переход из мира эпических свершений в мир обыденности. Мерри кажется, будто он проснулся от волшебного сна, Фродо – будто, наоборот, засыпает. В средневековых эпосах эта граница принципиально непереходима, и Толкин в своей книге старое правило не нарушает: в конце концов все, кто был причастен к «эпосу о кольце», покинут этот мир, и начнется новая эпоха – время людей. В ней уже не будет места эльфийским чарам и вмешательству существ, подобных Гэндальфу. Однако внутри повествования обыденность и эпическая героика сосуществуют так же, как, к примеру, хоббиты и эльфы. Не каждый хоббит сумеет увидеть отряд эльфов, идущий через леса Шира, и уж совсем немногие смогут попасть на их ночной пир. Для этого надо выбраться из круга обыденности, но такая встреча изменит душу и судьбу (как изменила она Сэма). И, главное, она возможна прямо в центре Шира.

Другой аспект предложенной темы – замкнутые миры внутри толкиновского Средиземья, островки чудесного. Таких островков по ходу дела открывается четыре: дом Тома Бомбадила в Старом лесу, Ривенделл – владенья Элронда, Лориэн и Фангорн.

Предварить разговор о них можно кратким теоретическим вступлением о двух видах катарсиса. Они названы еще в «Поэтике» Аристотеля: преодоление (очищение) страдания и преодоление страха. В трагедиях (а речь у Аристотеля шла именно о них) чаще встречается преодоление страдания, ВК же весь построен на преодолении страха, и мы можем убедиться, что это тоже сильный катарсис. Повествование, как маятник, раскачивается между опасностью и защищенностью, бедой и передышкой. Это похоже на детскую игру в «колдунчики»: на поле игры можно нарисовать «дом», где ты будешь в безопасности. Все время оставаться в нем нельзя (игра потеряет смысл), но можно слегка отдышаться. В ВК много таких укрытий; некоторые из них не слишком надежны и годятся лишь для краткой передышки: дом в Крикковой лощине, корчма в Бри, убежище за водопадом в Итилиэне. Но после самых больших потрясений и опасностей хоббиты (в первую очередь именно они) находят основательное укрытие в четырех особых Домах. Два из них – островки эльфийского мира: Дом Элронда и Лориэн, два – «природные заповедники»: Дом Бомбадила и Фангорн.

Что у этих Домов общего?

– У каждого есть свой хозяин или хозяйка: Бомбадил, Элронд, Галадриэль, Древобород (Фангорн).

– Между хозяином и той землей, где расположен Дом, есть внутреннее согласие; отчасти хозяин (хозяйка, владычица) может даже управлять природой этого островка. В «природных заповедниках» без этого хозяина, кстати, опасно находиться: там есть злые деревья.

– Дом защищен от внешнего зла – не абсолютно, но для хоббитов вполне достаточно; защиту хозяева и вся природа заповедной земли осуществляют вместе.

– Эти счастливые островки словно изъяты из обычного течения времени (об этом прямо сказано в главе о Лориэне) и от той «порчи», которую оно с собой несет. Любимая многими фраза из «Хоббита» – «мир был еще молод» – именно это и подразумевает: когда-то краски были веселее, звезды светили ярче, воздух пах лучше и т.д. В ВК об этом говорит Фангорн.

В каждом случае эффект вневременности достигается по-своему. У Элронда хранится знание и память о прошлом. Том Бомбадил и Златовика – это вечная юность природы (то, что Том говорит стихами, тоже признак его «изначальности»: стихи древнее прозы). В Лориэне «нетленность» мира появляется в красках и в том, что всякое прожитое в нем мгновение сохраняется навечно и незримо присутствует в череде следующих дней. Фангорн, как и Старый лес Бомбадила, существует с начала времен, но в нем подчеркнута не юность вечно обновляющейся природы, а наоборот, седая древность, свидетелем которой был Фангорн. И все они – каждый по-своему – в какой-то степени есть представления о том, каким мог бы быть земной рай.

4.

В гуманитарных классах и на факультативах интересно обсуждается вопрос о жанре ВК и других произведений Толкина.

Сопоставляя ВК с «Хоббитом» и «Сильмариллионом», мы видим, что автор сопрягает здесь три жанра: эпос, роман и сказку. Пересечение границ, о которых шла речь выше, является одновременно и пересечением границы жанров. Хоббиты живут не только в «реальности», но и в пространстве сказки (и малых фольклорных форм). Это хорошо видно в «Хоббите»: «туда» и «обратно» Бильбо Бэггинса – это путь из реальности в сказку (и обратно). То в страшную сказку, где поджидают тролли и дракон, то в дивную, где обитают эльфы. В «Хоббите» все герои изображаются с доброй сказочной усмешкой: и Бьорн, и Гэндальф, и орки, и гномы, и эльфы. А мир еще молод, в нем не видно скрытой печали, и нет угрозы, что его поглотит торжествующее зло. «Сильмариллион» – это эпос и больше, чем эпос. Это «священное предание» эльфов, дерзкий аналог Библии. Обе книги не смогли в полной мере воплотить толкиновское Средиземье, получилось это только в ВК, который является не только сказкой и не только эпосом. Больше всего ВК – это роман.

Чем роман отличается от эпоса? Главный герой эпоса – народ; сюжет эпоса – судьба народа. Главный герой романа – человек, индивидуальная личность; сюжет романа – судьба человека, взятая, как правило, в какой-то главный, переломный момент его жизни. ВК можно назвать романом-эпопеей, как «Войну и мир», например. Эпическая его составляющая очевидна: у нас на глазах решается судьба даже не одного народа, а целого мира. Какой герой в первую очередь делает ВК романом? – Арагорн. Это его личная судьба (любовь и право на королевство) так спаяна с судьбою мира, что и не скажешь, что тут от чего зависит. По крайней мере, от героя зависит очень многое, хотя, конечно, судьбы мира не он один решает.

Можно сравнить роль Арагорна с ролью других героев: Бильбо, Фродо, Гэндальфа, – чтобы увидеть, почему именно с его появлением ВК становится романом. Когда Толкин начинал писать эту историю, Арагорна в его планах еще не было. Он появился в брийской корчме и изменил весь замысел книги, дав ей «взрослую» глубину и серьезность (до этого автор пытался создать книгу для подростков по заказу издательства). В «Хоббите» нет подобного героя, в «Сильмариллионе» есть несколько персонажей, которые могли бы стать героями романа, и почти все они, как мы увидим, в сложной многомерности ВК соотносятся с Арагорном.

Смешение жанров – эпоса и романа – порой порождает стилистические проблемы. Есть двойственность в том, как подан Арагорн: то он Бродяга-следопыт, нормальный человек, суровый, но и не без юмора, то «государь» (что не идет нормальным людям в высшей степени), изъясняющийся в «высоком штиле».

Такая же двойственность есть и в образе Фродо: вначале это просто хоббит со странностями, в конце в нем проступает «нечто эльфийское». Трагедия Фродо в том, что «эпическое» вытеснило из его жизни все остальное, и ни на какую «романную» судьбу у него уже не осталось душевных сил. Вместо него такую судьбу проживают его спутники, в первую очередь – Сэм.

И Гэндальф тоже появляется в двух ипостасях: то маг – почти фокусник, ворчливый и насмешливый, то «белый всадник», не скрывающий свою ангельскую стать. Когда он говорит «высоким штилем», это режет слух даже сильнее, чем когда в подобный тон впадает Арагорн. Возможно, дело в том, что в нашем восприятии ангел настолько выше всяких официальных церемоний, что незачем ему разыгрывать комедию. К счастью, автор редко заставляет его действовать в таком стиле, чувствуя, вероятно, фальшь.

Последний вопрос, связанный с проблемой жанра: что в ВК от сказки? Возможно, ребята смогут нам назвать множество сказочных мотивов, рассыпанных по тексту. Но главное, как полагал сам Толкин, то, – что у книги счастливый конец. Предрешенный – несмотря на все полчища Мордора. В статье «О волшебных историях» Толкин утверждал, что после воскресения Христа все сказки в нашем мире должны заканчиваться хорошо, – и только это будет правдой. Тему хорошего конца начинает Бильбо; Фродо и Сэм ведут ее в самые отчаянные моменты своего безнадежного пути, и все в конце концов сбывается. Толкин назвал это свойство сказок «эвкатастрофой» – счастливой катастрофой.

То, что счастливый конец не для каждого возможен по эту сторону реальности, намеками показано на Кормалленском поле. Когда Фродо, уже считавший себя погибшим, очнулся, он увидел радостного Гэндальфа, которого тоже считал погибшим. Что он подумал? – Что они встретились за гранью земного бытия, в каком-то дивном месте, где больше нет ни боли, ни печали… В том Царстве, куда древним праведникам еще не было входа (а Толкин объяснял в своих письмах, что герои ВК – это в определенном смысле праведники дохристианских времен, верящие в Единого Бога и сражающиеся со злом с оружием в руках). Отплытие в Земли Блаженных – гораздо менее радостный конец, чем это ликующее пробуждение. В нем отсвет окончательной победы над злом и смертью – той, что еще далеко впереди, и на нее можно только надеяться. Вероятно, для того чтобы читателю была понятнее главная аллюзия в этом фрагменте, Толкин называет точную дату, с которой начинается отсчет нового времени, – 25 марта. Весь мир знает, что это день Благовещенья. Это еще не само спасение – оно наступит после воскресения Христа, – но твердое обещание спасения. И только нашему читателю дату нужно «перевести» в другой стиль (нехристианского читателя Толкин, по-видимому, не брал в расчет).

Итак, как и все сказки нового времени, ВК заканчивается счастливо – какими бы потерями здесь, на земле, ни обернулась победа. О горечи побед Толкин писал не раз: он знал об этом по собственному опыту. Все друзья его юности погибли на Первой мировой войне, и сам он чудом уцелел в битве при Сомме, провел несколько лет в госпиталях… А зло восстало с новой силой всего-то через 20 лет.

5.

Четвертый круг вопросовзакономерности толкиновских сюжетов. Задания, связанные с ними, достаточно просты.

– Сравните сюжетную схему «Хоббита» и ВК и найдите как можно больше перекличек. Это хороший вопрос для соревнования, личного или командного.

В обоих случаях в основе – путь хоббита, пустившегося в опасные приключения: туда и обратно. Цель путешествия в обоих случаях – одиноко стоящая гора. Путь этот – чередование опасностей и передышек и постоянное нанизывание встреч с разными обитателями мира. По ходу дела читатели, как и хоббит, узнают какую-то часть Средиземья, но что-то остается нам неведомым.

Встречи тоже перекликаются между собой: волки-оборотни и страшные пауки, орки (гоблины) – в обоих случаях враги. Дом Бьорна схож с домом Тома Бомбадила, Черный лес – с Фангорном, поход через горы – штурм Карадраса, Королевство-под-горой – с Морией. И даже главная битва в обеих книгах обрывается на возгласе: «Орлы летят!» – предвещающем ту самую эвкатастрофу.

Цель обоих походов – сокровище (связанное с горой). В «Хоббите» его хотят добыть, в ВК – наоборот, нужно любой ценой от него избавиться. В обоих случаях сокровище опасно: оно пробуждает зло в тех душах, которые его возжаждут. В «Хоббите» из-за сокровищ вспыхивает война. Ее спровоцировала обыкновенная жадность (тоже, между прочим, смертных грех, «сребролюбие»). Кольцо Саурона обещает власть над миром и над всеми живущими в нем душами – это уже предельная степень падения, гордыня.

В обоих случаях путь к цели раскрывает в героях то, чего они и сами до поры в себе не знали. С одной стороны, мирные обыватели хоббиты вдруг проявляют мужество и мудрость, чего от них никто (кроме Гэндальфа) не ожидает. С другой – жажда сокровища приводит к гибели тех, кто поддался искушению: Торина (он еще успел раскаяться), Боромира (он успел искупить свой грех), Дэнетора и Сарумана. И, конечно, Голлума.

Мотив проклятого сокровища пришел из германских легенд о сокровищах Нифлунгов (Нибелунгов). В них есть даже колечко, обладавшее огромной властью: из-за него сокровище и было проклято его первым владельцем, карликом Андвари. Этот мотив стал широко известен благодаря оперному циклу Р. Вагнера «Кольцо Нибелунгов» (любители музыки могут поработать над сопоставлением либретто опер и ВК), но Толкин взял его из первоисточника. Этот мотив лежит в основе всех его книг, которых мы касаемся в своей работе. Во всех трех случаях из-за сокровища ведутся войны, рвутся добрые отношения, совершаются предательства, и мир оказывается на грани катастрофы. Другая сторона сюжета – влияние проклятого сокровища на души героев.

Здесь есть интересные различия. Во всех трех книгах желание обладать им имеет разные подоплеки. В «Хоббите» это жадность («сребролюбие»), в высшей степени присущая гномам, но не чуждая эльфам и людям. Один лишь хоббит Бильбо сумел отказаться от сокровища, чем спас бы всех, если б не нападенье гоблинов…

В ВК сокровище – это власть. Та самая абсолютная власть, которая, согласно афоризму лорда Актона, развращает абсолютно того, кто ею обладает, а всех прочих делает рабами. От этого греха Антихриста и падших ангелов и впрямь веет Апокалипсисом. Почему в основу своего романа Толкин положил именно гордыню власти, понять нетрудно. Достаточно вспомнить, в какие годы писалась эта книга (Толкин начал работать над ней в 1938 году, вчерне закончил в 1949, трехтомник вышел в 1954-55 годах). Сам автор отрицал параллели между событиями ВК и Второй мировой, но едва ли он был прав. Фашизм рвался к мировому господству, и сил для победы над ним едва-едва хватило. Впрочем, Толкин видел угрозу не только в фашизме; Сталин ужасал его ничуть не меньше, чем Гитлер. В последней части ВК (возвращение в Шир) недвусмысленно звучат «антисоветские» мотивы, из-за чего Толкина в СССР так долго не удавалось издать.

Спасти мир в контексте ВК – значит отказаться от претензий на мировое господство и от тотального контроля над его обитателями. При всей огромной популярности ВК в мире читатели редко задумываются над тем, почему Толкин выбрал такой сюжет, хотя проблема, к сожалению, не стала менее актуальной.

В «Сильмариллионе» сокровища связаны с другой разновидностью гордыни – с гордостью художника и его желанием жить и творить автономно от высших сил нашего мира. Это трагедия эльфов, которые покинули Аман (Земли Блаженных) и ушли в Средиземье, чтобы отвоевать у Моргота лучшее из своих творений – камни Сильмариллы – и в то же время жить там по своей воле. В Средиземье они сталкиваются с врагом, которого без помощи валаров (высших сил) им никогда не одолеть. Эльфы (и люди вместе с ними) погибли бы, если бы полуэльф Эарендил не сумел пройти через моря, отделяющие Средиземье от Амана, и не донес до валаров мольбу о помощи. Эта история «грехопадения» эльфов сложней, «философичнее» проблематики ВК, и говорить о ней подробно мы не будем.

Вернемся к «повторяемости» сюжетов в мире Толкина. Возможно, кто-нибудь увидит в ней недостаток авторского воображения. В самом ВК, однако, есть другое объяснение: в мире все время продолжается одна и та же история – в различных вариациях, но в каждом поколении и в каждом замкнутом мирке. К примеру, битва с Мордором – это не только сражения у стен Минас-Тирита или у ворот Мораннона, но и освобождение тихого Шира. Искушением становится не только кольцо всевластья, но зрячий камень Палантир… И точно так же герои ВК часто становятся отражением и «повторением» других – более «высоких» или тех, кто жил раньше. Такая перспектива во многом определяет своеобразие системы образов этой книги.

6.

Следующая тема касается именно образов: что покажет сопоставление героев? К ней тоже можно подойти с разных сторон.

Первый аспект. Попробуем найти мифологические и исторические параллели, стоящие за героями ВК. Это задание, что называется, на знание текста. Его можно использовать для викторин и всяческих соревнований: выдать участникам список героев и предложить дополнить его соответствующими параллелями. Или искать параллели «хором»:

Эомер – Эорл Юный;

Гимли – Торин – Дьюрин – Аулэ;

Король-назгул – Саурон – Мелькор (Моргот);

Арвен – Лутиэн – Мелиан – Элберет;

Арагорн – Исилдур – Берен – Эарендил;

Гэндальф – Манве – Илуватар.

Можно найти еще много подобных «рядов»: Бильбо, Фродо и Пиппин Тукк оглядываются на «легендарного» старого Тукка, а еще дальше маячит фигура Брандобраса Тукка. Рядом с Имрахилем возникает образ легендарного Амрота… Подобные сопоставления дают возможность почувствовать «телескопичность» мира Толкина. За образом всегда брезжит какой-то «первообраз». За героем, который действует «здесь и сейчас», за тем, что происходит на наших глазах, всегда стоит нечто высшее, имеющее абсолютную ценность.

Из всех этих сопоставлений для понимания «романной» составляющей ВК важнее всего те, что связаны с Арвен и Арагорном. Оба они потомки Лутиэн, но в разных поколениях. И это самое благородное происхождение, какое только может быть и у человека, и у эльфа: мать Лутиэн, Мелиан, даже не эльф, а одна из майаров. Как Мелиан полюбила эльфа Тингола, так их дочь Лутиэн полюбила человека по имени Берен. Выбор Лутиэн был трагедией для всех ее сородичей, поскольку она разделила смертную судьбу своего избранника. И в то же время этот выбор принес спасение и эльфам, и людям. Берен и Лутиэн сумели отобрать у Моргота один из Сильмариллов (такой выкуп потребовал Тингол за дочь), и этот Сильмарилл позже провел Эарендила в Аман, через моря, которые ни человек, ни эльф пересечь не могли. Потомки Лутиэн – надежда человечества. Такою воплощенной надеждой становится для своего народа и для всего Средиземья Арагорн. Из Приложений мы узнаем, что его первое (детское, домашнее) имя – Эстель, что значит именно «надежда». О надежде на помощь высших сил и на спасение от зла говорит Средиземью сияющий в небе Сильмарилл Эарендила. Прощаясь с Арвен, Арагорн говорит о надежде, что за смертью их ждет нечто большее, чем просто память. Жертва Лутиэн и Арвен, отказавшихся от эльфийского бессмертия, обещает им (и всем людям) бессмертие более высокого порядка. Во времена, описанные Толкином (он утверждал, что действие ВК происходит на нашей земле, но в далеком прошлом), это пока еще только надежда, но ничего сильнее и выше надежды в этом мире нет.

Второй аспект. Можно выстроить систему сопоставлений и среди действующих лиц ВК: это тоже может показать нам много интересного. Задания такого рода есть смысл готовить индивидуально. Итак, предложим сопоставить:

Фродо и Сэма,

Сэма и Тома Бомбадила,

Бильбо и Голлума,

Боромира и Сарумана,

Дэнетора и Теодена,

Гимли и Леголаса,

Эомера и Фарамира,

Галадриэль и Элронда,

Арагорна и Гэндальфа (список при желании можно продолжить).

Фродо и Сэм – два хоббита, прошедшие самый тяжелый путь – от Шира до Ородруина. Они друзья и в то же время хозяин и слуга, и этого ничто не может «отменить». Оба тянутся ко всему эльфийскому, дальним странам, стихам и древним легендам. Разница между ними, во-первых, в том, что Фродо – главный хранитель кольца, ему досталось самое тяжкое бремя выбора и внутренней борьбы. Сэм тут ведомый, ему легче. Во-вторых, Фродо, как полагает автор, утонченней и возвышенней, а Сэм – грубей и проще (как и подобает простолюдину и слуге). Из-за своей толстокожести Сэм дважды ошибается: один раз – спугнув проснувшуюся совесть Голлума, второй – оставив Фродо после укуса Шелоб без погребения (культурные народы так не делают – даже орки это отметили). Возможно, только эти ошибки в итоге и привели всю историю к счастливому концу… Для Фродо, как мы уже говорили, судьба не оставила возможности дожить остаток дней на своей земле – долго и счастливо. За него это сделал Сэм, буквально унаследовав и землю, и дом, и почет. Но и он в конце концов уплыл в Земли Блаженных.

С авторскими оценками мы иногда можем не согласиться, поскольку выросли в другой культурной традиции. Сэм – простак, сам себя смиренно считающий существом второго сорта. Он «нищий духом», в нем нет ни капли гордости – а потому кольцо Саурона над ним фактически не властно. Сэм – тот, кто «наследует землю», и тот, кто – по заповеди – «блажен». Чего, увы, нельзя сказать о Фродо. Ему кольцо причинило большой вред и едва не погубило и его, и всех.

Сравнение Сэма и Тома Бомбадила, существ разной природы, основано как раз на их неуязвимости по отношению к кольцу. Сэм «рангом ниже»: его кольцо все-таки делает невидимым, и он на минуту может возомнить себя великим – чтоб тут же и отринуть эту мысль как сущий вздор. А Бомбадил полностью невосприимчив к чарам врага. В тексте ВК эта особенность героев не объясняется. Но мы можем заметить, что оба героя связаны с землей, с жизнью природы. А у земли гордыни нет. Да, кстати, Сэм, как и Том, может при случае заговорить стихами – попросту, от избытка чувств, не считая себя поэтом.

Бильбо и Голлум – оба оказались владельцами кольца всевластья, оба сильно привязались к этому опасному «сокровищу». Обоим оно сильно повредило, но при том в обоих проявилась удивительная хоббичья стойкость. Голлум владел кольцом в течение столетий, и все-таки в нем еще сохранилось что-то доброе. Разница в том, что получили они это кольцо по-разному: Голлум (Смеагол) – убив друга, Бильбо – пожалев все-таки Голлума. Жалость и доброта в итоге спасли Бильбо: помешали ему стать рабом кольца и дали силы отказаться от него. А то, что Голлум уцелел тогда в пещере и дошел за Фродо до Ородруина, спасло в итоге всех.

Подобное же искушение, но на другом уровне, проходят Боромир и Саруман. Оба хотят власти и считают себя достойными того, чтобы править миром. Оба становятся в определенном смысле жертвами самообмана. Разница в том, что Боромир о власти не очень-то задумывался: ему нужна была победа над Мордором любой ценой, и только. Он не верил словам о духовной опасности, потому что вообще не склонен думать о тонких материях. Его самообман почти невольный, и в итоге его спасает то, что главным для него остались все-таки рыцарская доблесть и долг защищать слабых. Боромир погиб, избавившись от наваждения. Саруман пошел на компромисс со злом сознательно, чтоб сохранить свое влияние и власть. Он надеялся, что сможет повлиять и на Саурона – как влиял на всех, кто его слышал. Или переиграть владыку Мордора и захватить кольцо. Сделка со злом его и погубила: Саруман стал рабом и приспешником зла, при этом так и не поняв своего истинного положения: гордость помешала ему опомниться и начать с начала.

И еще одна пара героев проходит то же искушение – с небольшим смещением акцентов: король Рохана Теоден и Наместник Гондора Дэнетор. Дэнетор, как и Саруман, хотел бы получить кольцо, но погубил его другой грех – отчаянье. Он сдался, потерял надежду, поверив в непобедимость зла, и оказался слишком гордым, чтобы принять помощь Гэндальфа или увидеть надежду в Арагорне, который для него всего лишь соперник в борьбе за власть (и ревность Дэнетора имеет, как видно из Приложений, давние корни). Король Теоден добрей и проще, и ему хватает мужества сбросить с себя злое наваждение. Впрочем, и яд он получил, можно сказать, разбавленный: советник Червеуст доносит до него злые слова Сарумана, которые лишь отсвет от Сауроновой злобы. Саруман и Дэнетор оба отравлены прямым соприкосновением с владыкой Мордора – через зрячие камни Палантиры, в которые оба рискуют заглядывать.

Гимли и Леголас сопоставляются в ВК таким открытым текстом, что, кажется, тут нечего и комментировать. Идея дружбы «добрых» народов, не принимающих власти Саурона, выражена в их отношениях с ясностью агитки. Хотя и тут есть интересный поворот темы. По видимости Гимли – «взрослый», могучий, мужественный воин, а Леголас – юный и легкий, в нем хорошо прописана эльфийская «ребячливость». Однако Гимли (хотя он лет на 50 старше Арагорна, судя по Приложениям) гораздо моложе эльфа. Леголас однажды обронил о своих спутниках – Гимли и Арагорне: в сущности, вы же еще дети… Оба героя оказались застигнуты нежданным зовом души: Леголас увидел море, которое разбудил в нем тоску по Аману, таящуюся в душе каждого эльфа. А Гимли оказался побежден «эльфийским» (красотой и мудростью владычицы Галадриэли). И оба в конце концов последовали за край земли в лодке, которую построил Леголас – для себя и для друга. Обычно гномам в этот край путь заказан.

Еще два воина и рыцаря, ставших соратниками Арагорна, – это Эомер и Фарамир. Оба находятся примерно в равном положении (один – в Рохане, другой – в Гондоре). Эомер – племянник и наследник короля Теодена, Фарамир – младший сын Наместника, ставший Наместником после отца. Сравнима и высота их рода: Эомер – «самостоятельный король», но Фарамир – дунадан, нуменорец, по крови и культуре принадлежащий к самой древней и «титулованной» расе людей Средиземья. Выдав сестру за Фарамира, Эомер нисколько ее не «унизил», скорее «возвысил» в неписаной табели о рангах (хотя для всех троих это как раз не имеет никакого значения). И Фарамир, и Эомер проходят через немилость своих старших родичей и повелителей, отравленных злом и несправедливых к честной доблести. Путь Фарамира тяжелее: он проходит испытание кольцом, принимает удар назгула, и немилость его отца страшнее и мучительнее для него, чем гнев Теодена для Эомера. А поздно проснувшаяся отцовская любовь едва не стоит Фарамиру жизни…

Сравнить этих героев можно и с другой точки зрения: спросить, к какому жанру принадлежит каждый из них. И тут разница неожиданно окажется существенной. Эомер – герой эпоса – и только, а Фарамир – герой романа, причем участник единственной в ВК по-настоящему «романной» сюжетной линии – любовного треугольника. Этот сюжет здесь выглядит весьма своеобразно: Фарамир должен победить в заочном «соперничестве» самого Арагорна. Для главной героини этой линии, Эовин, его победа – вопрос жизни (желания, воли, силы жить) и для всех – вопрос счастья. Эомеру таких сложных психологических «заданий» и сцен автор не дает. Да и в других сюжетах Фарамир и тоньше, и сложнее, как и положено герою романа.

Галадриэль и Элронд – двое эльфийских владык; у каждого из них свой заповедный Дом, о чем уже шла речь выше; оба ближайшие родичи Арвен (отец и бабушка). Оба пришли из мира, который остался в прошлом, и понимают, что их время вот-вот закончится и отойдет в область преданий. Оба расстались с той, кого любили, – Кэлебриан, дочерью Галадриэли и женой Элронда, хотя это разлука временная: на Земле Блаженных они однажды встретятся вновь. И обоим грозит потерять навсегда Арвен, решившую связать судьбу со смертным. Разница между этими владыками так же парадоксальна, как разница между Гимли и Леголасом. Красавица Галадриэль гораздо старше и, по-видимому, могущественнее Элронда. Она одна из высших эльфов, пришедших в Средиземье из Амана, он же по крови полуэльф – сын человека Эарендила. Ему был дан выбор, и Элронд выбрал судьбу эльфа, а его брат Элрос – предок Арагорна – судьбу человека. Несмотря на свою фантастическую древность, Галадриэль решительнее смотрит в будущее. Именно у нее, в Лориэне, и по ее благословению происходит обручение Арвен и Арагорна. Элронд, хотя и принял выбор дочери, способствовать их союзу не хотел и не пытался.

Элронда уважают за мудрость – точнее, за мужской рациональный ум, хотя у него есть и дар предвиденья, свойственный его роду (у Арагорна он тоже есть). Мудрость Галадриэли – женская, интуитивная; взгляд ее безошибочен: Галадриэль всех видит насквозь. Именно Галадриэль, предвидя опасность, собирает Белый Совет. Она ценила Гэндальфа больше, чем Сарумана, и хотела сделать главой совета именно «серого» странника, а не «белого» любителя механизмов. Тут автор с нею полностью согласен: Толкин считал машинную культуру уродливой и отнимающей у людей счастье жить в гармонии с природой и вкладывать в изделия своих рук талант и душу. Но и у Элронда есть то, что автору близко и симпатично: если Лориэн Галадриэли закрыт для посторонних, Дом Элронда – гостеприимный приют для путников. Впрочем, Ривенделл расположен гораздо дальше и от захваченной орками Мории, и от владений Саурона, для него нет постоянной и прямой угрозы. В итоге же оба все-таки покидают Средиземье, и выясняется, что они были хранителями эльфийских колец, защищавших их заповедные Дома и от врагов, и от разрушительного влияния времени.

Гэндальф и Арагорн – два странника, хранящие от бед жителей Средиземья. Оба гораздо «выше» и сильнее, чем о них думают эти мирные, недалекие и неблагодарные обыватели. Оба в особые моменты преображаются и открывают свое истинное – величественное и прекрасное – обличье. Оба ведут за собой других и борются до конца, не отчаиваясь и не сдаваясь. Роли у них в ВК хотя и «главные», но разные. Больше всего эти герои напоминают Мерлина и короля Артура. Король-воин и могущественный волшебник (мудрец, прорицатель), вместе созидающие государство настолько «идеальное», насколько это вообще возможно. Настолько, что о нем потом слагаются легенды.

 

Рассмотренные здесь вопросы, конечно, лишь небольшая часть того, что дразнит и манит в ВК. Все это задачи с предсказуемым решением, и ни одно из них не объясняет главного: чем же так притягательна книга Толкина? Возможно, чтобы прикоснуться к этой тайне, нужно заговорить совсем о другом. К примеру, о том, чем так притягивают толкиновские эльфы. Об их способности «разговорить» и камни, и деревья с травами, заставить звезды вспыхнуть ярче и преобразить обычную поляну в лесной дворец. Об их уменье жить «сквозь» время, чувствуя и храня красоту мира. О том, что мир на их глазах старится и теряет краски, вкус, свет и радость. Об их особом творческом даре, делающим каждую вещь, вышедшую из рук их мастеров, немного волшебной – будь то хоть меч, хоть плащ, хоть простая веревка. Об их печали и о том, чем для людей опасно приобщение к их миру. О том, что эльфы есть и среди нас – странные, «не от мира сего», душевно тонкие и склонные к творчеству. Им трудно и печально в нашем мире, но сам мир стал бы без них невыносимо серым. Или эльфы – это метафора юности?

Старость и юность мира, память и зримое присутствие прошлого в настоящем – еще одна сквозная тема всех книг Толкина. В его мире историческая память глубже, чем в нашем, привычном. Для бессмертных эльфов прошлое реально и зримо, сколько бы тысячелетий ни прошло. Для читателей же прошлое приближают и оживляют особые детали, на наших глазах возвращающиеся в мир из сказаний и легенд. Таковы мечи – каждый со своей историей: Гламдринг Гэндальфа, Жало Бильбо, Нарсил (Андарил) Арагорна – и кинжалы младших хоббитов, найденные в курганах. Корона Гондора и жезл Аннуминаса – знаки верховной власти, Палантиры и волшебные кольца. Сквозь толщу времени и зачарованные моря в Средиземье добрались из Блаженной Земли растения: королевский лист ателас, сохранивший целебные свойства и на обычной земле, Белое дерево королей. У нас на глазах легендой становится мэллорн, выращенный Сэмом из семечка, подаренного Галадриэлью, – он тоже будет связывать эпохи.

И, наконец, даже смертные существа, не так уж долго жившие на свете, тоже могут стать связующим звеном между далеким прошлым и настоящим. Для рохирримов, например, хоббиты – это герои сказок, невелички, о существовании которых взрослые давно забыли. В наибольшей же степени за связь времен в ВК ответственен, конечно, Арагорн. Его судьба «рифмуется» с судьбою Берена; он, как Эарендил, стал воплощением надежды; Саурон видит в нем в первую очередь потомка Исилдура – героя, который когда-то его сразил и лишил кольца всевластья. Сам Арагорн, строя свое королевство, открывает новую эпоху и в то же время старается сохранить память о прошлом.

 

Обсуждение этих тем проходит очень интересно, хотя гораздо менее предсказуемо, чем ответы на четко поставленные вопросы. Нужно лишь заранее смириться с двумя вещами: уроки по ВК легкими для учителя не бывают, кроме того, тайну волшебной притягательности этой книги мы вряд ли разгадаем до конца.