Компоненты, модули, шаблоны и другие Расширения Joomla

Как мы теряем будущих читателей?

 

1.

В идеале всем бы нам хотелось, чтобы из каждого нового поколения детей вырастали взрослые, для которых чтение – внутренняя потребность, а не скучная и трудная работа. Воспитать читателей – задача вполне выполнимая, если на самом деле, а не на словах считать ее приоритетной, то даже и не слишком сложная.

Мы теряем будущих читателей, если можно так сказать, в несколько этапов, а нам бы надо в эти несколько этапов их сохранять или приобретать. Главная трудность, на мой взгляд, состоит в том, что на каждом этапе самое важное – это любовь ребенка к книгам. А воспитание любви не терпит формализма и казенщины, к которым чаще всего сводятся все наши взрослые усилия.

Первые потери в читательских рядах мы несем задолго до того, как дети пойдут в школу. Любовь к книгам у истинного читателя начинается в младенчестве, когда он еще не столько читает, сколько слушает, рассматривая картинки и дыша запахом хорошей, «вкусной» книги. На этом этапе многое зависит от того, считают ли родители естественным (необходимым, правильным) покупать своим детям книги. У нечитающих родителей вырастают, как правило, и нечитающие дети – если школа позже не скорректирует эту дурную закономерность. Однако дело не только в желании родителей, но и в том, могут ли они позволить себе такую роскошь, как детские книги. Хорошо изданная книга стоит очень дорого, а изданную плохо полюбить гораздо труднее. И это проблему следует решать уже не семьям, а государству. Если нам нужны читатели, то было бы неплохо организовать, к примеру, новый «Детгиз», который издавал бы детскую классику (и только классику – за нее гонорар платить не надо), качественно и большими тиражами, и пусть бы книги стоили недорого. Это могло бы стать хорошим вложением в будущее страны.

Предвижу одно скептическое возражение: это раньше, в давние времена, дети любили книги, потому что дома не было видеоаппаратуры, которая может показывать мультики хоть круглосуточно. А кто же станет любить книги, когда есть мультики? Предлагаю взглянуть на эту проблему с другой стороны. Конечно, дети любят мультики. А еще они любят игрушки. Мешает ли одно другому? Да нисколько. И точно так же игры и кино не мешают любить книги, если ребенок научился получать от книжки радость.

Какую-то часть будущих читателей мы теряем в начальной школе. И будем терять их с каждым годом все больше, если в новых программах отойдет на второй план забота о так называемой «технике чтения». К сожалению, все простое и фундаментальное под видом «модернизации» из школ весьма активно вытесняется и заменяется эффектными «инновациями». Но если дети не научатся просто читать – так, чтобы это не требовало от них сколько-нибудь заметного усилия, - то никакого поколения читателей нам не дождаться.

В начальных классах появляется возможность помочь семье и начинающим читателям в добывании книг: у школы есть библиотека. Когда-то, почти полвека назад, наш первый класс, к примеру, был торжественно записан в школьную библиотеку, и раз в неделю мы ходили туда (строем, то есть парами): сдавали прочитанные книги и получали новые. К сожалению, книг для нас там нашлось не так уж много, с домашними запасами и не сравнить. Но мы послушно читали эти потрепанные книжечки, потому что наша первая учительница нам велела – а разве она могла велеть что-то неправильное? Боюсь, что в нынешние времена далеко не в каждой школе учителя начальных классов вот так же водят своих подопечных раз в неделю в библиотеку, на всю жизнь вырабатывая полезнейший «навык» - находить книги в библиотеке, если их нет под рукой. Боюсь также, что далеко не каждая школьная библиотека в нашей стране может обеспечить своих малышей достаточным количеством качественных детских книг. И это вновь – вопрос о государственной политике в области чтения. Предполагаемый «Детгиз» и тут бы очень пригодился.

Двинемся дальше. Не секрет, что уже в начальной школе многие дети «вырастают» из безоговорочного послушания, и кто-то начинает от чтения всеми силами уклоняться. Даже если заставлять такого «уклониста» читать, что называется, из-под палки, читателем он не станет. Конечно, то, что изучается в школе по программе, с него можно и нужно жестко спросить. Но этого мало. Для таких детей необходимо подбирать созвучные им книги – буквально как ключи. Родители с этой задачей, как правило, не справляются: у достаточно компетентных в выборе книг родителей дети и так читают, а родители некомпетентные своим детям, увы, помочь не могут. Решает (или не решает) эту задачу сначала учитель начальных классов, потом – учитель-словесник. А если дети приучены к посещению библиотеки, то и библиотекарь тоже включается в эту работу. И в этом деле родителям, учителям и библиотекарям можно (отчасти) помочь даже без серьезных капиталовложений.

 

2.

Книги – «ключи» для разного возраста, разумеется, потребуются разные. Есть два особенно трудных для юных читателей рубежа. Первый - это переход от тоненьких книг с яркими иллюстрациями к книгам «взрослым», толстым и без картинок, хотя бы и вполне «детским» по содержанию. Этот рубеж нужно пройти еще в начальной школе, во втором – третьем классе, хотя потенциальные «нечитатели» часто всю жизнь живут с подспудным страхом перед «толстой» книгой. Можно уверенно сказать, что, доучившись до старших классов, они не смогут одолеть программу по литературе. Ни «Войну и мир», ни «Преступление и наказание», ни «Мастера и Маргариту» они даже в руки взять не рискнут. В них будет говорить тоскливый ужас малыша-второклассника, который твердо знает: толстую книгу прочитать невозможно. Это выше его сил. К сожалению, учителя литературы поставлены сейчас в такие «часовые рамки», что далеко не каждый даже пробует бороться за то, чтобы его ученики осилили текст «программных» книг. Можно ведь спросить и «по учебнику»… Если ЕГЭ по литературе сдавать не нужно, то и смысла вроде бы нет все это читать и изучать. О том, что убежденный «нечитатель» обкрадывает сам себя, лишаясь, может быть, самой большой драгоценности, которую он мог бы получить в наследство, - великой русской литературы, школьникам говорить, по большому счету, бессмысленно. «Нечитатель» - это дикарь, который с легкостью променяет ценности истинные на связку стеклянных бус и прочую жвачку. Да и сам ли себя обкрадывает этот ребенок, которого не научили не бояться книг, а любить их? Или все-таки это вина взрослых, «укравших» у него необходимый минимум обязательного гуманитарного образования? Но это опять вопрос о государственной политике, а речь у нас о вещах, повлиять на которые несколько проще: об индивидуальном подборе книг, которые помогали бы преодолеть страх перед чтением.

Второй рубеж – переход от «подросткового» чтения к «взрослому». Классе в 8 – 9-м встает примерно та же проблема, что и в начальной школе, только на новом уровне. В этом возрасте она связана, на мой взгляд, с двумя вещами. Во-первых, с внутренним состоянием отдельно взятого ребенка: одни растут быстро и уже давно рвутся, да и могут, читать книги взрослые, а другие еще никак не вырастут из детства. Во-вторых, с неизбежным, но мучительным переходом от полного запрета (в некоторых семьях сохраняется эта традиция) что-либо читать (смотреть) про «взрослую» любовь к умению читать (смотреть) об этом спокойно, не «зацикливаясь», то есть по-взрослому. Избавить детей от этого порога невозможно. Держать их в шорах вплоть до появления собственных детей – не очень, мягко говоря, разумно. Как раз с 14 до 17 лет надо как-то суметь перевести подростков через эту читательскую грань, и каждому ребенку, вероятно, нужно проложить какую-то свою дорогу в дебри сугубо «взрослых» книг, в которых уж лет сто, как перестали чего бы то ни было стесняться.

Итак, учителям, библиотекарям и родителям необходимо иметь под рукою, условно говоря, два списка книг: «толстые» книги для школьников младшего и среднего возраста и «взрослые» книги для старшеклассников. Конечно, списки книг для разных возрастов имеются в большом ассортименте, но нам нужны не просто книги, которые полезно прочитать в том или ином классе, а книги – «ключи» (или даже отмычки), книги легкие и обаятельные, способные приковать к себе намертво. И, как показывает опыт, далеко не всегда это произведения «первого ряда»: блистательная классика редко бывает легкой и доступной. Пожалуй, ситуацию с этим списком можно назвать парадоксальной: самыми нужными и полезными оказываются как раз те книги, о которых серьезные читатели отзываются с пренебрежением. И потому учителям (да и библиотекарям) иной раз кажется, что они не должны рекомендовать детям «такую ерунду». Это в корне неправильный подход к проблеме чтения. Нам нужно подобрать книги для нечитающих детей, которые никогда не осилят нашу блистательную классику, если сначала просто не пристрастятся к чтению – пусть и не самых изысканных произведений мировой литературы. Если этот «проблемный контингент» в конце концов вырастет в настоящих читателей, то сможет и оценить качество разных книг. А если так и вырастет «нечитающим», то классика останется где-то там… за закрытой дверью.

В Интернете время от времени стихийно появляются сообщества, в которых обсуждается та же проблема: что читать детям, чтобы они получали от чтения радость и начинали любить книги? Не по программе – для души? Ответы, разумеется, бывают очень разными, и это хорошо: ведь дети, для которых подбираются книги-«ключи», тоже разные. В идеале эти разрозненные списки следовало бы свести воедино и вооружить ими всех заинтересованных взрослых. Пока что нам приходится довольствоваться тем, что каждый из нас может предложить, исходя из собственного опыта. Поскольку я работаю со старшеклассниками, мне пришлось составить список для тех, кто переходит от «подросткового» чтения к «взрослому». В него попали только действительно любимые, по нескольку раз читанные книги – как ни странно это может показаться в некоторых случаях. Многие из них интересны не своим художественным своеобразием, а тем, что расширяют кругозор. Книги, которые дают почувствовать историю и делают зримой географию; рассказывают о жизни подростков и юношей в других странах и в другие эпохи. Все они, так или иначе, избавляют от разного рода провинциализма – и хронологического, и географического. Этот список был полностью опубликован в газете «Литература. Первое сентября». № 16, 2010. Приведу из него лишь несколько фрагментов, касающихся книг, по разным причинам выпадающих обычно из нашего поля зрения.

Сен-Марку

«Фаншетта». К сожалению, эта книга не переиздавалась уже десятилетия, в ней – кроме живых героев и нетривиального сюжета – присутствует атмосфера Парижа на рубеже 50-х и 60-х годов ХХ века. Предчувствие весны, свободы, юности, любви, таланта, счастья… Это еще совсем детская книга, девочкам более созвучная, чем мальчикам. И было бы очень неплохо вернуть ее в круг чтения подростков.

С. Форестер

«Сага о капитане Хорнблоуэре». («Мичман Хорнблоуэр», лейтенант и проч. – вышли три книги в «Исторической библиотеке для юношества», в оригинале их гораздо больше).

Книга написана в ХХ веке: история английского моряка от мичмана до адмирала во времена Наполеоновских войн. Дотошная, авантюрная, достоверная, очень обаятельная. Герой вызывает большую симпатию, оставаясь обычным, но очень достойным человеком. Это скорее для мальчишек, хотя и девочки могут слегка влюбиться в моряка.

Ф. Вигдорова

Дорога в жизнь. Это мой дом. Черниговка.

Это та самая Ф.Вигдорова, которая записала процесс над Бродским. А книги (трилогия) написаны о детском доме, созданном учеником Макаренко (в «Педагогической поэме» он назван Карабановым, и автор сохраняет этот псевдоним) еще в 30-е годы. Масса интереснейших деталей о жизни, школах и проблемах того времени.

С. Лагерлёф

Сага о Йосте Берлинге.

Эта книга по-своему не хуже Нильса с дикими гусями, но ее никак не назовешь детской. Впрочем, этой сагой сестры Цветаевы зачитывались, еще будучи подростками. Она и жутковата, и красива, и богата на реалии, с которыми мало кто знаком. Мы такой Скандинавии себе не представляем.

Урсула Ле Гуин

«Волшебник Земноморья» (первые 3 книги очень сильные, дальше похуже).

Даже как-то неловко рекламировать такую знаменитую историю, но знаю: есть средних лет поколение, которое пропустило появление этих книг, а они очень хороши. Когда-то, приучая к книгам один почти нечитающий класс, я раз пять приносила «Волшебника Земноморья» в качестве внеклассного чтения то для одного, то для другого ребенка, и раз пять вынуждена была покупать себе другую книгу: читатели не в силах были расстаться с выданным на время экземпляром. Ждать же, что родители добудут им свою книгу, не приходилось. У того же автора есть и другие произведения, например, тексты-исследования семьи, брака, психологии мужской и женской и прочих трудных и даже болезненных вещей («Левая рука тьмы»). Они тоже замаскированы под фантастику, и это тоже книги первоклассные, зато по понятным причинам более чем недетские.

И. Ефремов

Путешествие Баурджеда. На краю Ойкумены. Рассказы.

Почему-то сейчас эти романы не знают даже учителя-историки. Хотя И. Ефремов написал прекрасное пособие и по истории древнего мира (Египет, Греция), и по географии (Африка, Средиземноморье). Это ранний Ефремов, тут нет (или почти нет) соблазнительных идей – про йогу, красоту всяческих тел и проч., как в более поздних «Лезвии бритвы» и «Таис Афинской». И нет политики, как в «Часе быка» (да и осилить эти книги намного труднее). Зато, может быть, интересно и невредно почитать «Туманность Андромеды» – это, конечно, сильно устаревшая утопия, зато она успешно избавляет от невежества в области астрономии. Ефремов вообще хорош (на мой взгляд) именно как популяризатор науки.

А. Кронин

Юные годы. Путь Шеннона (продолжение).

И можно, вероятно, предложить «Цитадель». Из них «Юные годы» - самая, на мой взгляд, симпатичная книга. Мальчик-сирота, не нищий и не брошенный, но и не очень счастливый, растет ирландцем-католиком в окружении англичан-протестантов (и в конце концов становится биологом-позитивистом). Шотландия начала ХХ века, школа и дружба, конкурсные экзамены, выбор пути. Школьникам это интересно и в среднем, и в старшем возрасте.

М. Стюарт

Хрустальный грот. Полые холмы. Последнее волшебство.

История Мерлина и через него – Артура. Книги великолепные, реконструкция исторически проработанная, достоверная – насколько достоверны наши знания о тех временах. А следы римской жизни в старой доброй Англии… А визит в Византию… А путеводитель по разным культам в ту эпоху, когда везде была мешанина верований… А пейзажи у нее какие… А Мерлин какой обаятельный рассказчик… В общем, попробуй не влюбись. Правда, третья книга уже слабее, а попытки продолжать – еще бледнее.

У того же автора есть серия «дамских» детективов, которые обычно любят девочки. Книги добротные и интересные, хотя Артуриане они сильно уступают. Это чтение для достаточно взрослых школьников, непростое, но захватывающее.

Все эти и многие другие книги, которые могли бы стать для школьников открытием, в программу по литературе не входят и никогда не войдут. Учителя имеют возможность только рекомендовать их для уроков внеклассного чтения, которые проходят в лучшем случае – раз в четверть. Но и четыре интересные книги, прочитанные в течение года, способны сделать школьника «читающим», ищущим новых книг, в которых есть что-то важное для каждого конкретного ребенка. Главное, чтобы внеклассное чтение не проводилось формально, «для галочки», а использовалось как раз для того, чтобы каждому подобрать его книги-«ключи».

 

3.

Многих читателей мы теряем и в старшей школе, прямо на уроках литературы. О частных проблемах школьного преподавания этого предмета в последние годы говорилось много. Все они хорошо известны: и система ЕГЭ, сделавшая литературу в старших классах «предметом по выбору», и жестко урезанные часы, и низкий уровень профессиональной подготовки учителей-словесников, и «обездушивание» школьного образования в целом, и насаждение под видом «инноваций» таких методик, которые заставляют учителей калечить свой предмет, и… Список можно продолжить, но нужно ли?

Говорить обо всем этом еще раз, по-видимому, нет никакого смысла. Во-первых, Минобразования демонстративно и презрительно отметает все возражения профессионального сообщества. А во-вторых, все это частности, которые, на наш взгляд, вытекают из одной главной ошибки – неудачно сформулированной цели литературного образования в школе. Ситуация сейчас выглядит поистине трагической: предмет крайне трудно защитить от убийственного формализма, поскольку (кроме всего прочего) в нашей методике не осмыслены и не сформулированы его точные «координаты» – чему мы учим и зачем. Формально перечень «целей и задач» открывает любую программу, по сути же вопрос остается открытым (точнее – остается несформулированным ответ, который, вероятно, каждый словесник в глубине души прекрасно знает). Рискну предложить несколько формулировок – хотя бы для того, чтобы их можно было обсудить.

Главная цель школьной литературы – передать детям их законное культурное наследство – русскую литературу. И если мы этого сделать не сумеем, дети наши останутся нищими и убогими.

– Собственно ценностью является именно литература, а не филология, которая есть дисциплина прикладная, обслуживающая художественный текст («служба понимания» – в формулировке С.С. Аверинцева). Мы должны передать следующим поколениям живые произведения Пушкина, Гоголя, Толстого, а не элегию, гротеск и антитезу (при всей нашей любви к этим понятиям и даже просто словам).

– Передать следующим поколениям культуру – значит научить их жить в этой культуре, сделать ее естественной средой их обитания. Для этого культура (в частности – литература) должна стать для них своим, а не чужим (ненужным, непонятным) миром.

– Всякая встреча текста и читателя есть диалог; задача же школьной литературы – организовать эту встречу таким образом, чтобы оба собеседника (и текст, и школьник) «прозвучали» как можно более осмысленно и глубоко. И постижение авторской позиции, и личностное восприятие равно необходимы для того, чтобы «введение в права наследства» состоялось. В противном случае у нас исчезнут либо передаваемые ценности, либо наследник.

– Теория литературы и филологическая терминология должны присутствовать в школьном курсе лишь в той мере, в какой они действительно «обслуживают» понимание. Иначе говоря, филология должна облегчать, а не осложнять личностное восприятие литературы. Избыток терминов в работах говорит о недостатке вкуса (либо о желании скрыть недостаток смысла), отсутствие терминов ни о чем вообще не говорит. Немало есть блестящих филологических статей, написанных вполне по-человечески. И меньше всего уроки литературы нужны для подготовки будущих студентов, которые выберут специальность «филология». Всей терминологической премудрости их без труда научат в первом же семестре, на курсе «введение в специальность». Учителю же нет смысла тратить время, чтобы освоить материал, который неинтересен (и не нужен) большинству школьников и без которого легко может обойтись меньшинство будущих филологов.

4.

И напоследок хочется сказать два слова и о стиле современных официальных бумаг (нормативных документов, приказов, методичек и т.п.). Не буду приводить примеры грубых речевых ошибок и прямой невнятицы, которыми эти бумаги изобилуют: об этом тоже много говорилось. Школьникам за подобные тексты снижают баллы, а государственные мужи, уличенные в неспособности изъясняться на родном языке, без тени смущения говорят, что «документ еще сырой». Мы говорим здесь о проблеме чтения, и, вероятно, все признают: эти бумаги никто читать не любит – иной раз до скрежета зубовного. Они, как правило, мучительно невнятны, извлечь из них смысл можно лишь после долгих усилий. Дело не только в том, что казенные бумаги перегружены иноязычной лексикой (и в словаре иностранных слов этой лексики нет – иначе текст, видимо, потеряет начальственную многозначительность). Дело в том, что составители таких бумаг никогда не думают ни о тех людях, которые должны по всей стране их циркуляры расшифровывать, ни о том, как их канцелярские опыты отражаются на состоянии русского языка. Когда-то Петр I приказал боярам брить бороды, «чтобы дурь каждого была видна». Сейчас, вместо того чтобы обучать школьников чтению на этом обезьяньем (по выражению М. Зощенко) языке, неплохо было бы вменить чиновникам в обязанность формулировать свои начальственные мысли на русском языке, «сбрив» лишнюю терминологию (и чтобы сразу было видно, сколько «дури» содержится в бумаге). А если уж они никак не могут писать законы по-человечески (якобы потому, что юриспруденция требует соответствующих формулировок), пусть выпускают свои тексты с подстрочным (параллельным) переводом. В конце концов, это им платят деньги за создание бумаг, а не нам – за их расшифровку.