Печать
Категория: О литературных направлениях
Просмотров: 2378

Сентиментализм

Это направление появляется в Англии во второй половине 18 века как первая попытка избавиться от засилья классицизма и рационализма вообще. Нет, прямо заявить что Разум наш – совсем не лучший советчик, а скорее лукавый обманщик, решатся только романтики (и уже очень скоро – едва лишь произойдет «долгожданная» Французская революция и весь мир увидит ее кровавые последствия). Сентиментализм еще не бунт, а мягкая, исподтишка, попытка высвободиться. Рассказывать о нем лучше всего, сравнивая с классицизмом – так очевиднее его своеобразие. Название происходит от слова «сентименты» (или сантименты) – чувства. «Сентиментальный» – значит «чувствительный».

{jcomments on}

Пункт 1: «кому выгодно»? Классицизм, как мы помним, вначале прославлял абсолютную монархию и жесткую иерархичность дворянского государства. Сентиментализм – направление третьего сословия, к которому дворяне относились свысока (вспомним Мольера: хоть Журден и богат, а все же всякие маркизы относятся к нему, как к личности второго сорта).

Пункт 2: кого изображает? Классицизм в высоком стиле воспевал одних лишь мифических героев, царей и полководцев, а над третьим сословием смеялся в низком стиле. Сентиментализм сочувственно изображает жизнь простого человека: незнатного и часто небогатого, добывающего себе пропитание собственным трудом. Тут появляются чувствительные купцы, честные гувернантки, трогательные «поселяне» и т.п. И наоборот: дворянин чаще всего предстает в литературе классицизма как человек жестокий, безнравственный, высокомерный, безответственный, всегда готовый разрушить чужое счастье и поломать чужую жизнь ради собственной прихоти или краткого увлечения. Если для классицизма «знатный» означает «благородный», то для сентиментализма «знатный» – это «бессовестный». И наоборот: сентиментализм всячески превозносит добродетели третьего сословия и, вероятно, льстит ему так же, как классицизм в свое время льстил монархам и дворянам. (Это надо особо отметить и запомнить: понадобится нам для «Горя от ума», когда мы будем выяснять, как Софью, начитавшуюся сентиментальных романов, угораздило влюбиться в Молчалина)

Пункт 3: что воспевает? Классицизм воспевает «общественное» (долг), то есть службу государству, а личным (чувствами) велит безжалостно жертвовать ради великих целей. Сентиментализм, наоборот, воспевает чувство (отсюда и название) и частную жизнь простого, ничем для государства не замечательного человека. Он даже берется отстаивать право на личную жизнь, не подавляемую государством. Когда Державин в оде «К Фелице» прославляет Екатерину за то, что она позволила своим подданным просто жить, в этом уже есть отзвук новых идей, внесенных в мир сентименталистами. Потому и рамки высокой классической оды оказались для Державина узки.

Пункт 4: к чему взывает? Классицизм взывает к разуму и только к разуму (потому что, как мы помним, по Декарту, разум – это «линия связи» между человеком и Богом). Сентиментализм взывает к чувству и только к чувству, иногда сильно перегибая палку. Жан-Жак Руссо (французский сентименталист) решился утверждать, что «критерием добродетели человека являются его природные желания» (что естественно, то, значит, и правильно). А другой знаменитый француз, Дени Дидро, заявил, что он «прощает все то, источником чего является страсть». Попорченность человеческой натуры первородным грехом сентименталисты как-то потеряли из виду. Они стояли на том, что любой естественный, спонтанный душевный порыв всегда правилен. Уж во всяком случае правильнее, чем рассудочный, хорошо обдуманный поступок. (Интересно, согласятся ли с этим ученики?)

Пункт 5: излюбленные жанры. Классицизм любил, как нам известно, жанры высокие: трагедию, героическую поэму, оду. Причем все это – стихи, даже трагедии. А вот сентименталисты писали в основном прозу. И тут им удалось изобрести и сделать очень популярными сразу несколько жанров. 1) Семейно-бытовой роман (диккенсовский роман, к примеру, есть прямое развитие романа сентиментального, со всеми обстоятельными предысториями про родителей, бабушек, дядюшек и проч.). Один из самых знаменитых сентиментальных романов упоминается Пушкиным в «Евгении Онегине»: это «История сэра Чарльза Грандисона» английского писателя Сэмюэля Ричардсона («Великолепный Грандисон, Который нам наводит сон»); не менее знамениты его же «Кларисса Гарлоу» и «Памела, или Вознагражденная добродетель» (которые тоже нам наводят сон). Именно в них во все красе являются добродетельные бедные девицы и развратные богачи аристократы.  2) Чувствительная повесть (вот как наша «Бедная Лиза»). 3) Мещанская драма (она же – «слезная комедия»). Изобрели ее тоже англичане, но вскоре эстафету подхватили немцы. Самая первая и знаменитая из этих драм – «Лондонский купец, или История Джорджа Баривеля», автор – Джордж Лилло. Опять несчастная обманутая девица, бессовестный аристократ-обманщик и великодушный купец-отец, который и есть главный положительный герой. Зрители рыдали и выжимали носовые платки. Почему тогда это «комедия»? Да по классицистической еще привычке: раз третье сословие – значит, комедия. Тот же сюжет использовал у немцкий драматург Готхольд Эфраим Лессинга, который назвал свою слезную комедию «Мисс Сара Сампсон» (в английском духе). В ней несчастную обманутую девицу в итоге отравила коварная соперница-аристократка. А ветреный возлюбленный, наоборот, раскаялся и рыдал над умирающей девушкой вместе с отцом и зрительным залом. 4) Письма, дневники и, главное, – путешествия. Жанр «сентиментального путешествия» окажется на редкость плодотворным в мировой литературе. Изобрел его английский же писатель Лоренс Стерн. Это по-настоящему крупный писатель. Его сентиментализм, в отличие от большей части того, что написано в рамках этого направления, проникнут иронией, чаще всего горькой. Он смеется над классицистическим «каноном» и показывает, какая низменная подоплека скрывается под ходульной «правильностью» высоких фраз. Он написал один роман - «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена» – прихотливый, странный, алогичный, полный чудаков и практически лишенный фабулы. Самый яркий персонаж – некий дядюшка Тоби – отставной военный, забавляющийся тем, что играет в войну в собственном саду, а впрочем, добрейший чудак. И «Сентиментальное путешествие по Франции и Италии» – знаменитейший образец нового жанра. Герой его – некий пастор Йорик (взятый из романа) – называет себя «сентиментальным путешественником» – в отличие от путешественников тщеславных и любопытных. Его больше интересуют собственные чувства, чем жизнь, природа и история страны, по которой он проезжает. Описывать не достопримечательности, а свои субъективные впечатления были новостью неслыханной. Путеводители в те времена уже существовали, а вот таких путевых заметок еще не было. Вернувшись к биографии Карамзина, мы можем теперь сказать, что «Письма русского путешественника» он создавал как раз в этом новом и модном жанре. А кое-кто из исследователей говорит, что и «История государства Российского» – это сентиментальное путешествие, только во времени, а не в пространстве. Тут есть свой резон: цель такого путешествия – оживить что-то отдаленное, «чужое», приблизить его к восприятию обычного человека своего времени и круга. Карамзин писал «Историю» так, чтобы прошлое оживало перед глазами его современников. Для этого он часто заставлял героев произносить совсем не те слова, которые включены в летописи. Это отметил еще Кюхельбекер, имевший время сверить тексты, когда находился в одиночном заключении: «Страсть у Николая Михайловича наряжать наших древних славян во фраки!» В самом деле, по летописи, князь Дмитрий Донской перед Куликовской битвой говорит: «Хочу с вами общую чашу испить и тою же смертию погибнуть за святую веру христианскую! Если умру – с вами, если спасусь – с вами!» (в ответ на предложение приближенных поберечь себя и не участвовать в битве). У Карамзина Дмитрий Донской произносит такую речь: «Где вы, там и я. Скрываясь назади, могу ли сказать вам: «Братья! Умрем за отечество!» Примеры взяты у  Т.Л.Воронина, который старается Карамзина оправдать: Кюхельбекер, мол, уже романтик, он чувствует и понимает старину такой, какая она есть. А Карамзин пишет для публики, воспитанной в духе рационализма 18 века, а эта публика иначе просто бы не поняла… Возможно, он и прав. И летописный текст тоже едва ли точно передает слова князей: там соблюдается свой этикет.

Пункт 6: изображение человека. Классицисты видят человека простым и схематичным. В основном каждый их герой наделен всего одним каким-то свойством: если это Скупой, он только скуп (как заметил Пушкин по поводу даже великого Мольера). Сентименталисты заметили, что человек может быть сложен и противоречив (ветрен и добр; сначала поступает легкомысленно, а под конец раскаивается – как в «слезной комедии»). Изобразить, однако, эту сложность им еще очень трудно. Главный прием, к которому они прибегают в прозе, – повествование от первого лица (отсюда склонность включать в романы письма и дневники, где человек сам говорит о своем внутреннем мире). В частности, роман в письмах – тоже излюбленный жанр сентиментализма. Это довольно сложная по композиции структура: надо так подобрать пары корреспондентов, чтобы из переписки возникала объемная и объективная картина происходящих событий. В русской литературе есть один знаменитый роман в письмах – «Бедные люди» Достоевского, первое его законченное самостоятельное произведение. Известно, что мать Достоевского очень любила сентиментальную литературу, читала ее детям вслух, поэтому влияние сентиментального стиля весьма заметно в ранних книгах писателя (и очень их – с точки зрения современных школьников - портит). Да и в поздних книгах нет-нет, да возникнет персонаж, который изъясняется в сентиментальном стиле. Существует также незаконченный роман в письмах у Пушкина – очень интересный и совсем несентиментальный.

В драме показать сложность человека было еще труднее. Если есть немножко времени в запасе, можно рассказать, как пытался решить эту проблему тот же Лессинг. Есть у него вполне неплохая комедия - «Солдатское счастье», в которой главный герой а) добр, б) храбр, в) честен, г) великодушен, д) влюблен, е) прямодушен, ж) бескорыстен. Золото, а не человек! И вот, чтобы показать зрителям эти семь свойств, Лессинг выстраивает экспозицию из семи (!) сцен, где появляются семь разных второстепенных персонажей, и на каждом из них герой проявляет одно из своих замечательных свойств. Как пишут ехидные специалисты, к концу эпохи Просвещения  уже становится ясным, что у человека все-таки не одно, а много свойств характера, но они мыслятся как некие отдельные субстанции, наподобие аптечных порошков, рассыпанных по разным коробочкам: здесь доброта, здесь щедрость… а храбрость, как известно, кипит в особом горшочке под золотой крышкой.

От одного классицистического заблуждения сентименталисты так и не избавились: они честно продолжали делить героев на положительных и отрицательных.

Пункт 7: чему следовать? Классицисты были уверены: закону, заповеди, разуму и долгу. Сентименталисты считали: природе и чувству. То и другое они норовили написать с большой буквы. Природу частенько называли Натурой (стоить иметь это в виду). Из чувств отдавали предпочтение все же не бурным страстям (это территория романтиков), а меланхолической (чаще всего слащавой до безобразия) чувствительности. И хорошо, если им хватало вкуса (как Л.Стерну) смягчить ее ироничной усмешкой. Кстати, вероятно именно поэтому английский сентиментализм – самый приемлемый для современного читателя: его спасает фирменный английский юмор.

Пункт 8: природа или цивилизация? Классицисты, как мы помним, опасались дикой и непредсказуемой природы: и зверей в лесу, и бури на море, и вспышки человеческих страстей. И поэтому в своих парках стригли деревья в форме геометрических фигур, чтобы они ничем не напоминали о непричесанной естественности жизни. А сентименталисты, как мы уже поняли, любили все простое и естественное; цивилизацию, же наоборот, считали виновницей всех бед рода человеческого. Мы тут уже однажды говорили (в связи с Просвещением), как французский сентименталист Жан-Жак Руссо звал вернуться к идеалу «естественного человека», который не следует вычурной моде или искусственным выкрутасам этикета. Одевается просто, живет не в городе, а в сельской местности (поближе к природе), сам трудится и довольствуется малым…

А теперь – внимание! – главное художественное открытие сентименталистов. Они первыми догадались, что пейзаж – великолепное средство передать внутреннее состояние героя. И хотя применяли они этот прием довольно-таки топорно (если счастье – то на фоне солнечного утра, если страсти – то на фоне бури, если печаль – то за окном капает дождик), сам он необычайно плодотворен. Его подхватили и успешно использовали и романтики (почти так же прямолинейно), и реалисты. Мы настолько привыкли этой функции пейзажа, что нам и в голову не приходит, что она появилась всего лишь в конце 18 века.