http://nachodki.ru/

Тема поэта и поэзии в лирике А.С. Пушкина – комментарий

1. Прочитайте стихотворение «Пророк» (1826). Как оно построено? Какие чувства вызывает в поэте каждое действие серафима? Какие изменения в нем происходят? Попробуйте сформулировать главную мысль стихотворения.

«Пророком» лучше заниматься в классе. Во-первых, уточнить значения славянизмов и прочитать вслух – это именно звучащее стихотворение. Спросить, почему славянизмов так много (высоки стиль и библейская тема). Далее вопрос о композиции: есть ли элемент кольцевого обрамления? – Есть (два состояния «я» в пустыне). Есть ли какая-то «система» в действиях серафима и изменениях героя? – Тоже есть: они становятся все страшнее и мучительнее. Первые превращения вызывают испуг и одновременно восторг, дальше – боль, дальше – смерть для земной жизни и боль нескончаемая («угль, пылающий огнем…»). Главную мысль пусть попробуют сформулировать сами. Не получится – можно спросить, кому и чему служит Пророк? – Понятно, что не себе: Богу и людям. – В чем смысл служения? – Жечь сердца людей, выводить их своим словом из состояния холодного бесчувствия.

Сейчас много говорят о том, что Пророк и поэт – это разные статусы, и Пушкин позже еще напишет о том, что поэт – всего лишь человек. Но все же в годы Южной ссылки (как мы уже видели в «Вещем Олеге») для Пушкина очень важно то, что поэзия служит не земным владыкам, а высшей правде, а «Пророк» написан хоть и позже, но не намного. Иногда читаю им отрывок из «Египетских ночей»: «Таков поэт: как Аквилон…» – но это уже попутное соображение.

 

2. Сравните стихотворения «Пророк» (1826) и «Поэт» (1827). Что в них общего? Чем поэт отличается от пророка? Какую свободу дает поэту его вещий дар? Какие власть этот дар имеет над поэтом? К чему его обязывает? Напишите, основываясь на стихах Пушкина, чем поэт отличается от других людей.

 

«Напишите» – это для того, чтобы дети собрались с мыслями и перечислили несколько отличий. Можно ограничиться и устным разговором. Обязательно заметить, что пробуждение поэзии уводит поэта из суетной человеческой жизни – поближе к природе, в уединение. В обоих стихотворениях он окажется «в пустыне», и он свободен от людской суеты, от условностей света, от «авторитетов» и чужих мнений. Противиться этому дару он не в силах. По сути, он выполняет волю своего вдохновения (ниспосланного свыше). Однако пророк преображается раз и навсегда, его прежняя, человеческая жизнь умирает. А поэт, пока его не пробуждает вдохновение, может быть самым обыкновенным человеком. Да, надо обратить внимание, что «Пророк» написан в библейской традиции, там речь идет о служении Богу. А когда Пушкин пишет о поэте, он упоминает Аполлона – бога-аллегорию, условность, языческую аллюзию (а не Бога истинного).

 

3. Как описано вдохновение в стихотворениях «Пророк», «Поэт» и «Осень» (1833)? Что является его источником? Всегда ли творчество меняет человека и как меняет? Как в каждом из этих стихотворений звучит мотив пути? Куда этот путь ведет?

 

Можно рассмотреть только «Осень», но подробно. В прошлом году я давала по нему маленькую письменную работу (Как осень связана с творчеством?), и писали очень интересно (в «Ответах» это где-то в середине). Осень – момент, когда реальная жизнь замирает (умирает) и превращается (истончается) в свое художественное отражение. Поэзия сравнивается с путешествием неведомо куда – свободным и заманчивым. По жанру «Осень» – отрывок. Надо обратить внимание на то, что Пушкин любил и разрабатывал этот жанр. «Отрывок» не значит, что автор бросил текст, не стал дописывать. Он не стал оформлять свои стихи по законам какого-либо стихотворного жанра. И, кроме того, оставил словно бы приоткрытой дверь в свой мир, приглашая следовать за собой в таинственную неизвестность воображения – тех, кто может последовать.

Говорят еще о национальном пейзаже в «Осени» и о включении человека в цикл природной жизни (философский мотив); о том, что это октавы.

 

4. Прочитайте стихотворение «Жуковскому» (1818). Как видит юный Пушкин проблему отношений поэта и читателей?

Этот вопрос можно и пропустить. Начинаем новый аспект темы «поэт и поэзия»: отношения поэта и читателей. В этом стихотворении интересна уверенность, что понять поэта может далеко не каждый – она нужна избранным.

 

5. Прочитайте «Разговор книгопродавца с поэтом» (1824). Как в нем звучит та же проблема (см. п.4)? Что позволяет назвать это стихотворение романтическим? Выпишите из него строки, которые, на ваш взгляд, могли бы стать «крылатыми словами».

 

Романтическое оно потому, что в нем заметно противопоставление одинокого непонятого творца бессмысленной толпе и веку-торгашу, причем на полном серьезе. Ярких строк там очень много – иногда народ удивляется, встретив знакомый оборот. Обратим внимание на то, что, заговорив про условия сделки, собеседники переходят на прозу. Можно сказать, что стихотворение открывает своего рода традицию в русской лирике. Такие же стихотворные споры о том, почему поэт не пишет, есть у Лермонтова («Журналист, читатель и писатель») и у Некрасова («Поэт и гражданин»).

 

6. Прочитайте стихотворение «Поэт и толпа» (1828). Как понимает поэт цель своего творчества? Чего хочет от него толпа? Не является ли его отповедь толпе отказом от того служения, которое на него возложено («Пророк»). Обоснуйте свое мнение. Как вы понимаете слова Пушкина: «Цель поэзии идеал, а не нравоучение»?

 

Стихи, которые гораздо лучше понимались в советские времена, когда почти не надо было объяснять, что такое поэзия, поставленная на службу государству («ангажированная» – как на танец). Пушкин уловил прагматичное отношение к поэзии в рассуждениях Рылеева (еще в начале 20-х годов) и писал, что такие идеи надо выжигать каленым железом. И вообще можно как раз по поводу «Поэта и толпы» записать ключевую мысль: Ломоносов и Державин не сомневались, что поэзия должна служить государству (воспевать государей, нести идеи Просвещения и т.п.). Поэты начала 19 века («легкие» поэты – в первую очередь Батюшков) в духе сентиментализма полагали поэзию – делом частным, служащим для украшения сугубо личной жизни и воспевать любовь, друзей, природу… Пушкин спросил себя: кому служит поэзия? И ответил: Богу. А потому ее нельзя приспособить к сиюминутным политическим нуждам (как «бичи, темницы, топоры» – очень красноречивый список). Кроме того, власть над людскими душами имеет лишь тот глагол, который и горит, и жжет какой-то высшей правдой. Можно спросить, почему толпа так охотно соглашается слушать обличения (и сама себя охотно обличает), а вот непонятная песня певца «сердца волнует, мучит»? И если мучит – значит, делает именно то, что завещано. Дело поэта пробуждать сердца, а не читать нотации. Кстати, в словах толпы: «А мы послушаем тебя» – замечают отзвук из басни Крылова: «А Васька слушает да ест» («Кот и повар»). Можно сразу выучить наизусть финальное четверостишье: «Не для житейского волненья, не для корысти, не для битв…» – чтобы не пришлось потом учить в 10-м классе по поводу споров о «чистом искусстве».

 

7. Сравните стихотворения «Поэт» (1827) и «Поэту» (1830). В чем причина одиночества поэта?

 

Надо обратить внимание на то, что «Поэту» – сонет, и рассказать (вспомнить), как он устроен. Проследить «сонетную» логику мысли. Одиночество творца вытекает из того, что он служит не земным целям (владыкам, вкусам), а высшим. Значит, и в выборе содержания, и в поиске формы он подчиняется «веленью Божию». И не имеет права оглядываться на вкусы толпы. Кстати, то, что он бежит куда-то «на природу», тоже неслучайно: красота природы абсолютна, так как создана Богом.

Ну и надо сказать про то, что в последний период творчества Пушкин все меньше понят и оценен публикой, которая все еще оставалась на уровне «Кавказского пленника».

 

8. Сравните стихотворение «Поэт и толпа» со стихотворениями «Козлову» (1825), «Жуковскому» (1818), «Эхо» (1831). Всегда ли стихи остаются непонятыми и не вызывают отклика?

 

«Эхо» – очень горькие стихи об одиночестве художника. И может сложиться впечатление, что Пушкину и не нужно понимание читателей. Но вот в стихах «Козлову» он проговаривается, до какой же степени ему дорог всякий настоящий отклик:

А я, коль стих единый мой

Тебе мгновенье дал отрады,

Я не хочу другой награды.

Недаром темною стезей

Я проходил пустыню мира.

О нет, не даром жизнь и лира

Мне были вверены судьбой.

Как бы им это записать и запомнить? Продиктовать, что ли?

 

9. Прочитайте стихотворение Пушкина «Я памятник себе воздвиг нерукотворный» (1836). Сравните его с одой Горация «К Мельпомене», переводом этой оды, сделанным М.В. Ломоносовым, и переложением той же оды, сделанным Г.Р. Державиным. Как каждый из них определяет

– величие своего памятника,

– пространственные границы своей посмертной славы,

– ее временные границы,

– свою главную заслугу в поэзии?

– Чего каждый из них ждет от Музы?

Чем еще различаются эти стихи? Вдумайтесь в последнюю строфу пушкинского стихотворения. Не противоречит ли она всему, что было сказано в предыдущих строфах? Обоснуйте ваше мнение.

Работа с «Памятниками» обычно занимает целый урок (учитывая, что мы каждый день читаем что-нибудь наизусть или пишем на листках: «К Чаадаеву», «Пророка»…). Сначала говорим про то, что есть такое древнеримское стихотворение, которое породило своеобразную русскую традицию: большие поэты стали в какой-то момент писать про свои «памятники» (и до сих пор отзвуки можно найти у поэтов разного калибра). Рассказываем о Горации (кстати, «Кто из богов мне возвратил» – очень вольная вариация на его оду). Он осознал свою огромную заслугу перед латынью и латинскими стихами: научился писать их так, что они стали звучать не хуже греческих («эолийских»). И до сих пор латынь считается языком-эталоном по красоте. И вот он написал оду «К Мельпомене» (муза трагедии; странно, но музы лирики почему-то не было). Берем листы, находим перевод, читаем. Можно кусочек по-латыни прочитать… Заодно можно показать, что такое «перенос» (анжанбеман): это когда предложение не заканчивается в конце строфы и переносится в начало следующей. Чтение затрудняется, стихи звучат медленнее и «прозаичнее».

Прочитав Горация, можно сделать таблицу (по вопросам в плане) и заполнить ее, оставив графы для Державина и Пушкина:

– величие мерится медью и пирамидами (долговечность и высота);

– «пространство славы» – границами Рима, точнее – территория, где говорят по-латыни (это важно: язык – мера известности);

– долголетие славы – существованием языческого Рима;

– заслуга – благозвучие латинских стихов;

– «реакция» Музы – увенчание поэта лавровым венцом.

Можно спросить: ошибся ли Гораций, определяя границы своей славы? – Да еще как! И жриц никаких уже нет и в помине, и на латыни уж давно не разговаривают, а Горация продолжают читать. Одни пирамиды еще как-то выдерживают конкуренцию со словом. (Мне тут Ахматова вспоминается: «Ржавеет золото и истлевает сталь, // Крошится мрамор. К смерти все готово.// Всего прочнее на земле печаль// И долговечней царственное слово»).

Потом читаем Ломоносова. Изменил он что-то? – Нет. Это просто перевод Горация. Но в подтексте Ломоносов прилагает стихи к себе. Почему? Что у него общего с Горацием? – Две вещи: незнатное происхождение и главная заслуга: он научил русских поэтов благозвучнейшей силлабо-тонике. Вносить в таблицу ничего не будем – просто поймем и запомним, что Ломоносов перевел Горация, имея в виду себя.

Далее – Державин. Обращаем внимание на то, что у него не 4 строфы, а 5. И он уже не переводит, а перелагает оду на российские реалии: и границы наши, и время – «доколь славянов род вселена будет чтить»). Заслуга поэзии – намеки на его лучшие произведения («Фелица», «Бог», «Властителям и судиям»). Муза тоже должна венчать лавровым венцом – но почему-то себя (по скромности?). И очень забавный (и склочный) он дает ей совет: «И презрит кто тебя – сама тех презирай»).

Теперь Пушкин. Читаем вслух, обращаем внимание на две вещи: 1) стихотворение Пушкина не называется «Памятник»! У него эпиграф из Горация (в оригинале), а называть его надо по первой строчке, что неудобно… 2) Пушкин переделывает «про себя» уже не Горация, а Державина: у него тоже 5 строф, он тоже пишет о русских «реалиях» и некоторые строки буквально берет у Державина и переписывает «начисто»: из корявых делает идеальными. Заполняем таблицу:

– высотой он мерится не с пирамидами, а с колонной, установленной императором-тезкой («Александрийский столп»);

– границы пространства – Российская империя, как у Державина;

– границы временные обозначены неожиданно: «Доколь в подлунной мире// Жив будет хоть один пиит». Почему? Какое это отношение имеет к языку? – Пушкин учел ошибку Горация: поэта чтут до тех пор, пока понимают язык поэзии;

– главная заслуга – воспетая свобода, призыв к милости и «чувства добрые», пробужденные в душах;

– обращение к Музе тоже необычно: поэт «отрекается» и от венца, и от обид, поскольку творил «не от себя», а по веленью Божию.

Последний вопрос связан с толкованием М. Гершензона, который решил, что Пушкин все свои заслуги, названные в четвертой строфе, в пятой объявляет мнением глупцов. Но вряд ли это так. Просто заслуги – одно, а награды – другое.