Компоненты, модули, шаблоны и другие Расширения Joomla

Урок 1. Знакомство с Ахматовой (1889 – 1966)

Для начала сообщаю, что Ахматова – одна из немногих в своем поколении великих поэтов, кому удалось дожить до старости. Соответственно, у нее был длинный творческий путь, и ранняя Ахматова – это совсем еще не то, что Ахматова поздняя. Сама она потом была очень плохого мнения «о бедных стихах пустейшей девчонки». Совершенно не выносила, когда при ней какие-нибудь юные поклонницы читали «смрадного» «Сероглазого короля» и кокетливо оправдывалась, что ей было 19 лет и это первый опыт баллады… Как ни странно, «Сероглазый король», при всей своей несерьезности и забавных деталях вроде «ночной работы», очень даже прижился в культуре, и знать его все-таки надо. Ранняя Ахматова – это камерные стихи про любовь. Поздняя Ахматова – это великий поэт с мощным эпическим голосом. Причем она его даже не повышает: не кричит, не ораторствует (как Маяковский). Ее и так, вполголоса слышно. {jcomments on}

Парадокс в том, что о ранней Ахматовой писали замечательные критики, которые уже в ее первых стихах увидели все, что будет потом: и силу, и глубину, и совсем не только любовные темы. Все они остались в дореволюционной жизни. О поздней Ахматовой таких проницательных и интересных статей писать было уже некому… Значит, мы начнем с того, что просто почитаем разные ее стихи, чтобы сложилось общее впечатление, немного поговорим о жизни (не тот случай, когда от биографии что-то зависит) и займемся для начала разговором о ее поэтике, опираясь на ранние стихи и статьи о них.

Читаю обычно из этого списка (жирно выделено то, что всегда читаю):

«De profundis. Мое поколение…»

«Смуглый отрок бродил по аллеям…»

«Высоко в небе облачко серело…»

«Сероглазый король»

«Ты куришь черную трубку…» («Все мы бражники тут…»)

«Смятение» – 3 («Как велит простая учтивость…»)

«Под навесом темной риги жарко…»

«Я научилась просто, мудро жить…»

«В ремешках пенал и книги были…»

«Я пришла к поэту в гости…»

«Нам свежесть слов и чувства простоту…»

«Ведь где-то есть простая жизнь и свет…»

«Мне голос был. Он звал утешно…»

«Не с теми я, кто бросил землю…»

«Смеркается, и в небе темно-синем…»

«Все расхищено, предано, продано…»

«Библейские стихи» (особенно «Лотова жена»)

«Тайны ремесла» (многое)

«Воронеж»

«Я над ними склонюсь, как над чашей…»

«В сороковом году» - 1 («Когда погребают эпоху…»)

«Привольем пахнет дикий мед…»

«Приморский сонет»

«Комаровские наброски»

«Ива»

«Если все, кто помощи душевной…»

«В том доме было очень страшно жить…»

«Есть три эпохи у воспоминаний…»

«Родная земля»

«А комната, в которой я болею…»

Про жизнь Ахматовой трудно рассказывать. Она очень старательно создавала ощущение закрытости, недоговренности, тайн, того, что главное осталось за кадром. Да так оно, наверно, и было.

Вот минимум, который сообщаю.

Настоящее ее имя – Анна Андреевна Горенко. Родилась в Одессе в 1889 году, на следующий год перебрались в Царское Село. Отец – капитан второго ранга, инженер-механик на торгоом флоте; преподавал механику в юнкерских классах в Николаеве и в Морском училище в Петербурге. Мать – Инна Эразмовна Стогова. Родительская семья несчастливая, отец их оставил, когда дочери были подростками (вполне достаточно для депрессивных, как нынче детки выражаются, настроений).

«Мои первые воспоминания — царскосельские: зелёное, сырое великолепие парков, выгон, куда меня водила няня, ипподром, где скакали маленькие пёстрые лошадки, старый вокзал и нечто другое, что вошло впоследствии в «Царскосельскую оду». Каждое лето я проводила под Севастополем, на берегу Стрелецкой бухты, и там подружилась с морем. Самое сильное впечатление этих лет — древний Херсонес, около которого мы жили».

А. Ахматова. Коротко о себе

Если есть немного времени, читаю два отрывка из поэмы «У самого моря»: начало до слов: «И мне монах у ворот Херсонеса говорил: «Что ты бродишь ночью?» - и чуть дальше – от слов «Сероглаз был высокий мальчик…» до конца эпизода. Хоршо передает и колорит этого детства, и коллизию между героиней и будущим мужем.

Училась А.А. сначала в Мариинской гимназии в Царском Селе, потом в Киево-Фундуклеевской гимназии (1906 -7) – уже после разъезда родителей. В 1908 – 10 гг. Киевские высшие женские курсы, юридическое отделение (мысль о самостоятельном заработке?). Потом – Высшие историко-литературные курсы Н.П. Раева. Впрочем, в 1910 году вся эта учеба заканчивается в связи с замужеством.

С Н.С. Гумилевым А.А. была знакома с 1903 года, то есть с Царского Села, где тот тоже учился. Роман был долгий и упорный – то есть соискатель был упорным, потому что героиня его всерьез долго не принимала. Но он добился своего. После свадьбы они на несколько месяцев уехали в Париж, где, в частности, свели знакомство с Модильяни, тогда безвестным, начинающим и бедным. В 1912 году Гумилевы путешествовали по Северной Италии. Жили они там не все время, возвращались и в Россию, снимали комнату в Питере, летом обитали в Слепнево – имении Гумилевых и развлекались там весьма эксцентрично. Собралась у них отчаянная молодая компания, которая сначала хотела ставить пьесу, но не смогла договориться, что именно поставить (каждый хотел сыграть какую-то свою заветную роль).Тогда они устроили бродячий цирк и ездили с ним по окрестностям, шокируя народ. У А.А., как мы помним, были выдающиеся акробатические способности и совершенно змеиная гибкость. Осенью 1912 года у них родился сын Лев (замысел прозрачен: получился Лев Николаевич). В 1913 году Гумилев устроил свою вторую африканскую экспедицию (первая была в 1908, еще до женитьбы), между супругами произошел разрыв (не с Африкой связанный); впрочем, А.А. еще провожала мужа на войну, куда он рвался всеми силами души.

В 1918 году был оформлен развод официальный развод, и оба завели по новой семье. А.А. вышла замуж за востоковеда Владимира Казимировича Шилейко. Он сам писал стихи, близкие к акмеизму, занимался аккадско-вавилонскими древностями и переводил их, как пишут, с потрясающей точностью восстанавливая даже то, что еще не было откопано (потом откапывали и подтверждали его правоту). Под его руководством Гумилев переводил эпос о Гильгамеше. В общем, человек близкий по всему, но этот брак тоже недолго продержался – до 1921 года. В 1922 году еще один брак: А.А. выходит за искусствоведа Н.Н. Пунина. Это гражданский брак, никогда нигде не оформлявшийся. Развод с Шилейко состоялся официально в 1926 году, и тот женился еще раз.

Жизнь этих лет в материальном смысле была очень скудна и тяжела. Первая семья Пунина жила в той же квартире, где и вторая – тяжелейший вариант коммуналки. А.А. почти не печатали. Иногда она числилась сотрудницей каких-то библиотек (библиотека Аграрного института) с грошовым заработком, а то переводила с подстрочников что-то восточное, что было востребовано по соображениям дружбы народов…

Тем временем подрос сын, Л.Н. Гумилев. Стал историком (в таком-то окружении) и одним из источников вечной тревоги для матери («ты сын и ужас мой»). Сначала его арестовали вместе с Пуниным (в начале 30-х). Тогда А.А. и Пастернак сумели подать прошение «наверх», и арестованных отпустили. В 1938 сын был арестован снова и приговорен к 5 годам лагерей. С Пуниным А.А. в том году рассталась. Его вновь репрессировали в 1949 году, и он погиб в лагерях в 1953. Сын же отбыл срок, потом был в ссылке в Заполярье. В конце 1944 года ушёл добровольцем на фронт, дошёл до Берлина, после войны вернулся в Ленинград и защитил диссертацию.

Война в жизни А.А. особая история. Начало войны прошло в Ленинграде, позднее по настоянию врачей она была эвакуирована сначала в Москву, затем в Чистополь, оттуда через Казань в Ташкент. В Ташкенте вышел сборник стихотворений. Об этих тяжких переездах пишет Лидия Чуковская. Но остаться в Питере – голодная смерть. И бомбежек А.А. боялась чрезвычайно.

Вернулась в Ленинград в мае 1945. А в 1946 вышло Постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград», в котором злобно громилось творчество Анны Ахматовой и Михаила Зощенко. Оба они были исключены из Союза советских писателей.

В эту историю вклинивается встреча с Исайей Берлином, который явился в Питер в 1945 и дважды встречался с А.А., причем так нахально и открыто, что ее оторопь взяла. Явился он сюда как британец, хотя вообще – еврей и эмигрант революционных лет, можно сказать, эмигрант с детства. Он помнил тот Петербург, где начиналась жизнь Ахматовой, тех людей, ту атмосферу, хотя сам был ее на 20 лет моложе. Во время этой встречи А.А. было 56, а Берлину – 36. Вообще он считается либеральным мыслителем и политологом, и заслуги его весьма признаны: он получил английское дворянство и право называться «сэр». Для А.А. это было некое эмоциональное умопомрачение («последняя любовь», как пишут люди). Он приезжал еще раз, в 1956, но тогда с Ахматовой не встретился: узнал по своим дипломатическим каналам, что на общение с нею наложен запрет. И хотя сам ни в каком любовном помешательстве не участвовал (и всячески от него потом открещивался), но А.А. не забыл и оказал ей впоследствии важную услугу.

Следующая волна репрессий началась в 1949 году. Сначала, в августе, был арестован Н. Н. Пунин, а 6 ноября – Л. Н. Гумилёв. На сей раз его приговорили к 10 годам лагерей. Как пишут в Википедии, «в течение всех лет ареста сына Анна Ахматова не оставляла попыток вызволить его. С 1935 года и до окончательного освобождения Льва Николаевича поэтесса предельно осторожна в публичных высказываниях. Попыткой (неудачной) продемонстрировать лояльность к режиму являлась публикация цикла стихов «Слава Миру (1950). В дальнейшем Ахматова неизменно исключала этот цикл из всех своих сборников».

1951 — 19 января по предложению А. А. Фадеева восстановлена в Союзе советских писателей.

1953 — в августе умер в лагере Н. Н. Пунин.

1956 — возвратился из заключения реабилитированный после XX съезда Л. Н. Гумилёв, ошибочно полагавший, что мать не принимала достаточно усилий для его освобождения; с этого времени отношения между ними были напряжёнными».

В последние годы у А.А. и жилья своего не было, кроме разве что дачки в Комарово, полученной от Литфонда. В Москве жила у Ардовых, к примеру. И вещей тоже не было. Рядом с ней был кружок друзей и молодых поклонников ее поэзии, в частности – И. Бродский в некоторой степени ее ученик.

В самые последние годы жизни вдруг пришло какое-то очень неожиданное и запоздалое «международное признание». В 1964 году в Италии ей вручили премию «Этна-Таормина».

А в 1965 – диплом почётного доктора Оксфордского университета. Тут уж точно известно, что постарался сэр Исайя Берлин. Тем не менее А.А. выезжала в Европу (уж как ее собирали – даже представить себе трудно, а как выпустили…), снова увидела Италию и впервые – Англию.

5 марта 1966 А.А. умерла в санатории в Домодедове «в присутствии врачей и сестёр, пришедших в палату, чтобы осмотреть её и снять кардиограмму». Похоронили ее на кладбище в Комарове под Питером. Сын со студентами сами построили рядом с могилой символическую стену (олицетворение стены Крестов, под которой она стояла в очередях, чтобы узнать о сыне и отдать ему передачу).

Сын же стал знаменитейшим в своей области (и не только) человеком. В этой семье каждый по-своему велик. Возможно, им это было трудно выносить, но что поделаешь? Да, счастья не случилось, зато все остальное состоялось.

Теперь краткая справка о «творческом пути» – о публикациях и отзывах.

Вначале были единичные публикации в некрупных изданиях, причем самое первое ее стихотворение вышло в Париже (1907, журнал «Сириус» №2) – «На руке было много блестящих колец…». Отец запретил А.А. подписывать стихи своей фамилией, и она сначала подписывалась инициалами, а потом придумала себе псевдоним Ахматова – от имени ордынского хана Ахмата, своего легендарного предка по материнской линии. Этот псевдоним стал ее официальной фамилией после развода с В.К. Шилейко.

Первый вышедший сборник – «Вечер», Спб., 1912. Примерно в это же время (1911 – 12) сложился «Цех поэтов» и из него вылупился акмеизм. Посещения «башни» В. Иванова, выступления в «Бродячей собаке»… Ее стихи признали сразу и везде. На «Вечер» отозвались благосклонной критикой, у В. Иванова ее стихи назвали новым словом в русской поэзии. Теория акмеизма, по словам самой Ахматовой, сложилась из наблюдений над ее стихами. О том, что написали критики, мы еще поговорим.

Второй сборник – «Четки», Спб., 1914. На него откликнулся поэт и критик Николай Недоброво, и его статью считают поворотным моментом в творческой судьбе Ахматовой. Он словно прочертил ее дальнейший путь, писал не только об уже написанных стихах, но и о тех, которые она еще будет писать. Сам Недоброво их уже не увидел: он болел туберкулезом и умер в Крыму в 1919 году. В последний раз они виделись в 1916 (А.А. тогда тоже болела той же болезнью, но она выздоровела).

Третий сборник – «Белая стая», П., 1917.

В апреле 1921 вышел сборник «Подорожник».

В октябре 1921 – сборник «Anno Domini МСМХХХI» («В лето Господне 1921»).

С середины 20-х годов ее перестали печатать совсем. Время от времени кое-где проходили вечера «памяти Ахматовой». Люди удивлялись, узнав, что она еще жива. В журнале РАППа «На боевом посту» ее символически изображали в виде опавшего листа под древом советской поэзии – с подписью «живой мертвец».

В 1940 году вышел шестой сборник стихов. В народе его окрестили подарком Сталина дочке Светлане – любительнице ранней лирики Ахматовой.

В 1941 году – сборник ташкентский, изданный в эвакуации.

В 1946 году случилось знаменитое постановление про журналы «Звезда» и «Ленинград», поставившее А.А. практически вне закона. С чего так на нее набросились? То ли хотели показать, что послабления после войны не будет и к старому возврата тоже (если вдруг кто-то надеялся – а были и такие, особенно в эмиграции). То ли уж очень жалко на ее фоне смотрелась вся прочая советская поэзия. То ли достоинство и нежелание в творчестве склоняться перед силой власти так действовало на нервы… А.А. со всем соглашалась – ради сына. Тогда погиб почти готовый к печати сборник.

В 1958 вышел наконец следующий сборник – «Стихотворения».

Далее последовала итальянская премия и оксфордское признание – раз уж на родине не признают очевидного: живет на свете классик.

В 1965 – последний сборник «Бег времени».

 

Д/З. Вооружась первым из списков (художественное своеобразие), надо попробовать представить себя одним из дореволюционных критиков, писавших о творчестве Ахматовой. О чем эти стихи (главные темы), что в них хорошего, в чем их своеобразие, почему это новое слово в русской поэзии. Можно даже попытаться угадать, что же такое предсказал Недоброво ее стихам в дальнейшем. Можно даже оформить это в виде критической статьи или тезисов доклада в каком-нибудь литературном обществе.

 

Урок 2. Художественное своеобразие ахматовской лирики

 

Сначала слушаем, что скажут дети. Потом осмысливаем то, что написали критики (если хотим, а нет, так дальше будет уже современный и краткий перечень «художественных особенностей»).

 

Первые критики об Ахматовой (по желанию)

В. Жирмунский (известный филолог) дает примерно такой перечень свойств ахматовских стихов и общей поэтики всех акмеистов:

– Установка на точное, предметное значение слова;

– логическая организованность композиции;

– гармонизация всех компонентов поэтической речи;

– эпиграмматичность словесной формулы.

Иначе говоря, он выделяет интеллектуальную «просчитанность» и точность, логику и ясность формулировок. Это воистину новое слово, не звучавшее в русской лирике с пушкинских времен. Можно напомнить, что есть два пути в создании стихов: можно идти путем намеков и сложных ассоциаций, и этот (суггестивный) путь в поэзии Серебряного века преобладает. Всем хочется, чтобы читатель сам догадался, сам почувствовал и т.д. И есть труднейший путь найти самое точное слово и поставить его среди других слов единственно возможным, точнейшим способом. Тогда всю работу автор берет на себя, а читатель вдруг понимает, что именно это он чувствовал и хотел (но не мог) сказать.

Валериан Чудовский (один из первых критиков) увидел такие свойства:

– На смену выписыванию деталей приходит умение двумя-тремя мазками показать самое важное (этому научил импрессионизм).

– Понимания в таком искусстве может не быть – надо научиться созвучию с автором.

«… весь сборник ее («Вечер»), в котором непрестанно и неразрешенно сопоставляются внутренние переживания с внешними впечатлениями, представляет непрерывную диаду… Сила воздействия этих стихов основана на том парадоксальном обстоятельстве, что в указанной диаде преходящее, случайное, маленькое – личная жизнь, переживание – дано как устойчивое, ровное, постоянное: печаль поэта. И наоборот, вечное, большое, неизменное – природа – дано как ряд отрывочных, причудливых впечатлений. В этом парадоксальном приеме скрытно заключается большая волнующая сила» (потому что устойчивость природы дает в итоге силу жить, несмотря на печаль, превращает эту печаль в катарсис). Тут хорошо показать «Высоко в небе облачко серело…» – там эта причудливая мимолетность в природе очень заметна.

Николай Недоброво сказал о ней такие вещи:

– «Перводвижущая сила» ахматовских стихов – умение «видеть и любить человека» и выражать это в искусстве.

– Ей свойственна «струнная напряженность переживаний и безошибочная меткость острого их выражения».

– Она сумела показать красоту и возвышенный строй чувств людей своего поколения. Особенно поразило Недоброво, как изображается в ее стихах герой. В лирике существует давняя традиция мужских любовных стихов, в которых воспеваются красавицы. А как воспеть любимого – этого до тех пор никто не знал. Недоброво писал, что это поколение, погибавшее на войне, достойно было того, чтобы о нем так возвышенно вздыхали. Тут он приводит стихотворение «Как велит простая учтивость…» из цикла «Смятение».

– В стихах Ахматовой отразился очень высокий уровень душевной жизни. В пример приводится стихотворение «Ведь где-то есть простая жизнь и свет…»: «А мы живем торжественно и трудно…» Лирика Ахматовой – это «благородное зеркало». Если кто-то в нем отразился, это и признание его благородства, и требование благородства (нужно соответствовать своему образу).

– На том же стихотворении он показал, что истинная сила автора видна по тому, с какой легкостью он «переводит регистры». И сравнил с взлетом без разбега, прямо с места (что требует огромной силы в крыльях) переход от первой строфы ко второй: от светской зарисовки к высокой трагедии.

– Ахматова – наследует Пушкину и всей русской культуре. Ее наследство – Петербург и Царское Село, места, где слышен голос музы.

– Путь, предсказанный Недоброво, – не расширение круга личных тем, а углубление в сущность души и жизненных явлений.

– Первые критики считали Ахматову камерной поэтессой, у которой есть только одна тема – несчастная любовь, и вся печаль ее только из-за любви. Недоброво заметил, что есть и другая тема, причем гораздо более важная: общая вина поколения, недовольство своей (и общей) жизнью. Как иллюстрация хорошо пойдет «Все мы бражники тут…». И надо подчеркнуть: Ахматова и позже считала все, что случилось, расплатой за грешную жизнь своего поколения. Недаром же она написала в «Лотовой жене» про «красные стены родного Содома»: «родной Содом» – убийственное ведь, в сущности, определение. Хотя он и любим, куда же денешься? Родной ведь…

Ощущение неправедности, готовность разделить вину и наказание, судьбу со всеми – главный нерв всей лирики Ахматовой. Это, кстати, сюжет таинственной «Поэмы без героя».

 

«Майский снег»

Здесь можно ради передышки остановиться и поработать со стихотворением «Майский снег» (хотя мы еще маловато записали). Читаем его и спрашиваем, что можно сказать о смысле и о форме этого стихотворения. Образы? Композиция? Какое отношение майский снег имеет к царю Давиду? – Если не объясняют сразу, то по шагам: видим, что стихотворение резко распадается на две части. В первой природный «сюжет»: на майскую траву и распустившиеся почки падает снег. Можно спросить про цвета: зеленый и белый (оба не названы). И какие ассоциации тянет за собой слово «пелена» (саван). Вторая часть прямо так и начинается – со смерти: «И ранней смерти так ужасен вид…» – О какой смерти речь-то? У Давида хотя бы? ­– Кто-нибудь вспоминает, что о смерти ребенка, погибшего за грех отца. Чтобы понять, кто гибнет (за грехи), надо взглянуть на дату. Не все и не сразу, но вспоминают, что идет война, причем уже второй год. Картина проясняется. Может возникнуть вопрос: но снег и зелень тут явные символы (война и гибнущая юность). Почему это не символизм? – Фокус в том, что не одни символисты использовали символы. И до них символы были вести, и после. Но снег здесь остается снегом, а зелень – зеленью. Это просто природная картина, вполне реальная, от которой отталкивается авторская мысль. Очень лаконичная картина, с минимумом деталей, но максимумом смысла.

Поэтика Ахматовой (современные итоги)

– Лирика Ахматовой очень сдержанна и лаконична в изобразительных средствах. Она посвящена сильным чувствам, но эти чувства никогда не проявляются, как открытый эмоциональный всплеск. Чувство всегда бывает уже отрефлектированным, пропущенным через внутренний анализ, и выражение его отлито в законченную, строгую форму.

– Очень часто внутреннее состояние героини выражается у Ахматовой через внешние детали («закрытый психологизм», пушкинский и тургеневский): «Я на правую руку надела // Перчатку с левой руки». Если это слова, то в них подтекст во много раз превосходит прямой смысл сказанного («Не стой на ветру»).

– Эта сдержанность речи не признает ни экзотики, ни бурного выражения страстей, ни «грандиозных метафор и истасканных тропов» (В. Жирмунский).

– Образы нарисованы с оглядкой на классическую традицию (образы Царского Села уже прошли через руки Державина, Жуковского, Пушкина, и об этом она не забывает). Это свойство ахматовской лирики называют «укорененность в большой истории».

– Законченность, отточенность формы у Ахматовой означает обычно либо эпиграмматичность («И если в дверь мою т постучишь, // Мне кажется, я даже не услышу»), либо оксюморон, парадокс («Ей весело грустить // Такой парадно обнаженной»).

– Лирика ее почти всегда сюжетна, но сюжет обычно остается «за кадром», а в стихи выносится какой-то ключевой, переломный момент: осознание, объяснение, разлука.

– Очень часто ее стихи выглядят как фрагмент, отрывок из какого-то большого текста: то ли из внутренней речи героини, скрытой от читателей, то ли из дневника, то ли из романа. Такая фрагментарность подчеркивает жесткий отбор, которому Ахматова подвергает в своих стихах все: и показанные события, и детали, и слова.

– «Дневниковость» ахмтовской лирики принципиально отличается от «дневниковости» у других поэтов, например, у Блока. У того стихи часто подписаны точной датой, с указанием места, к которому они «отнесены». И это действительно лирический дневник. У Ахматовой это отрывки из дневников многих разных героинь, обрывки разных историй.

– Свое состояние Ахматова передает опосредованно, облекая его в сюжеты и характеры, не связанные с нею самой и ее реальной жизнью. Если муж хлестал кого-то ремнем – так это вовсе не Гумилев (как думали возмущенные «фанатки»). Для своей внутренней жизни она подбирает внешний антураж жизни совсем других людей.

– Эта опосредованность дает двойной эффект: с одной стороны, больше дистанция и объективность, с другой – в своей вроде бы камерной лирике Ахматова (как и Блок) передает внутреннюю жизнь всего своего поколения. Хорошо бы показать стихотворение «Под навесом темной риги жарко…». Там очень экзотический сюжет: какие-то бродячие не то актеры, не то просто нищие и убогие странники. Причем «друг» доволен жизнью, потому что он «слеп» – если и не буквально, то предвидеть будущее ему не дано. А героиня видит, что впереди горе и беда: «Ах, пусты дорожные котомки, // А назавтра голод и ненастье». Вот эти две строчки – полное предсказание всего, что вскоре последовало.

– За строками стихов остаются, можно сказать, целые романы, которые читатель угадывает сам. Именно поэтому говорят, что Ахматова наследовала не только русской классической лирике, но и русскому классическому роману. Это называется «произрастание лирики на эпической почве». Кстати, эта скрытая эпичность и предвосхищает, вероятно, будущую мощь ее голоса.

– Можно сравнить соотношение лирики и романа в творчестве Ахматовой и Пастернака. У него лирика в самом конце «комментирует» роман, показывает внутренний смысл прожитой жизни. У Ахматовой есть только лирический комментарий, «романом» же является та большая история, которую автор проживает вместе со всею страной.

– Сама интонации ее поэтической речи предельно естественна. В ней «разговорность простой, но изящной и остроумной беседы» (Агеносов?). В стихи переносятся лучшие свойства прозы: ее естественность и интеллектуальность.

– Ну и в итоге все-таки повторяют за Недоброво, что в основе ахматовской лирики вовсе не тема неразделенной любви и сопутствующая ей печаль. В основе «взыскательность нравственного чувства» которое заставляет ее относиться к своей эпохе и своему кругу двойственно: с одной стороны – любоваться, с другой – морально осуждать эту жизнь. Можно напомнить «Лотову жену» с потрясающими словами про «красные башни родного Содома (!)». Там эта двойственность выражена предельно ясно. Именно отсюда следуют мотивы тоски, неудовлетворенности, неминуемой, неотвратимой расплаты.

Это обостренное чувство ответственности за все свое поколение определило ее выбор после революции: Ахматова приняла все как ту самую неизбежную расплату, и пронесла все как ниспосланное во искупление прошлых грехов наказание. Даже если это были и не ее грехи («Я тишайшая, я святая, «Подорожник», «Белая стая»…» – «Поэма без героя» вся про те грехи и про расплату). И не только сама не пыталась эмигрировать, а даже называла эмигрантов предателями, даже очень близких. Наказание надо было принять, и тогда появится надежда на возрождение.

Именно это сознание своей моральной правоты принятие дало ей силу и право впоследствии в полный голос говорить за всех – за всю молчащую Россию.

 

Отдельный вопрос: кому и в чем наследует Ахматова?

– До всего длинного перечня надо сказать, что Ахматова – ученица Иннокентия Федоровича Анненского. Всегда чувствую себя преступником из-за того, что мы его не читаем отдельно. Но все попытки почитать у меня провалились. Поэтому показываю одно-единственное, самое знаменитое его стихотворение: «Среди миров»:

 

СРЕДИ МИРОВ

 

Среди миров, в мерцании светил

Одной Звезды я повторяю имя…

Не потому, чтоб я Её любил,

А потому, что я томлюсь с другими.

И если мне сомненье тяжело,

Я у Неё одной ищу ответа,

Не потому, что от Неё светло,

А потому, что с Ней не надо света.

 

Ц<арское> С<ело>

3 апреля 1909

И немного рассказываю о нем, что это замечательный поэт, который мало и поздно печатался. И подписал свою первую книгу Ник. Т-о (пишем на доске, расшифровываем). Это, кстати, цитата: так назвался Одиссей, когда ослепленный циклоп спрашивал его имя. Для Анненского античность была родной стихией: он ее преподавал и переводил древнегреческие трагедии. И вообще был директором Царскосельской гимназии (и учителем Гумилева) и чиновником в Министерстве Просвещения. Кроме стихов писал еще очень интересные статьи – отзывы на текущую литературу («Книги отражений»). И умер рано от сердечного приступа, на вокзале в Петербурге, собираясь ехать в свое Царское Село. У них в самом деле много общего с Ахматовой: и немногословность, и выверенность слов и чувств. Только Анненскому словно бы не хватает какого-то… резонатора хорошего. Он звучит очень приглушенно, сам в себе. Чисто, но тихо. Вот уж кто в самом деле – поэт для поэтов.

Но как раз об Анненском не спросят. Скорее спросят о других.

– Ахматова наследует, конечно, Пушкину и его современнику Баратынскому – такому же интеллектуалу, склонному к эпиграмматически точным высказываниям и словам в их прямом значении:

Мой дар убог, и голос мой не громок,

Но я живу, и на земли мое

Кому-нибудь любезно бытие:

Его найдет далекий мой потомок

В моих стихах; как знать? душа моя

Окажется с душой его в сношенье,

И как нашел я друга в поколенье,

Читателя найду в потомстве я.

<1828>

– Некрасову тоже наследует: с ним связана сюжетность ее стихов и ее размеры. Некрасов, как известно, предпочитал размеры трехсложные. Ахматова брала их за основу, но пропускала такты, и получался дольник. Очень аккуратный: на слух не сразу заметишь, что это не классическая силлабо-тоника. Стихи текут легко и складно, а начнешь рисовать схему – главное, не испугаться, сообразить, где и сколько тактов пропущено. Кстати, Серебряный век вообще любил Некрасова, но не за сочувствие народу (содержание его они считали банальным), а за дерзкую новизну форм.

– Может быть, через Некрасова к ней пришло и умение иногда звучать по-фольклорному, причем настолько достоверно, что даже Мандельштам как-то назвал ее стихи настоящим бабьим воем. Ну так завоешь ведь…

Не бывать тебе в живых,

Со снегу не встать.

Двадцать восемь штыковых,

Огнестрельных пять.

Горькую обновушку

Другу шила я.

Любит, любит кровушку

Русская земля.

Фольклор – это выражение общей судьбы, и Ахматовой он вполне подходит.

– Можно отметить очень ощутимое присутствие библейских и евангельских сюжетов, тем цитат, определяющих поэтику Ахматовой. Ее возвышенная интонация поддерживается постоянным присутствием в тексте таких реминисценций. Причем они там не для украшения стоят, а как постоянное напоминание о высшей правде, совести, Суде. Все события, которые происходят в стране и отражаются в ее стихах, происходят в присутствии Божием – как и библейские. И поэзия Ахматовой не дает об этом забыть.

 

Пока мы разбирали вроде бы художественное своеобразие, мы на самом деле очень многое выяснили об Ахматовой и по существу. Поэтому тему любви в ее стихах мы вообще отдельно не записываем – говорим о ней в связи с конкретными стихами из списка ЕГЭ. Идеи все уже высказаны. Тема Родины тоже понятна, поэтому смело задаю ее на следующий урок. Или – если уроки идут подряд – делаем то же в классе.

Д/З. Составить план сочинения (ответа) про тему Родины у Ахматовой: мысль – стихотворение в пример. Список соответствующих стихов у нас есть. Идеи, в общем, тоже уже понятны. И выучить наизусть что-то по выбору.

 

Урок 3. Тема Родины в лирике Ахматовой

Сначала слушаем детей, потом предлагаем, если надо, примерный план из очевидностей.

– В начале творческого пути Ахматову считали камерным поэтом с узкой темой – любовные переживания. Однако самый проницательный из критиков заметил другую тему ее лирики – связь с поколением и его судьбой. Двойственность отношения: любование и понимание общей греховности этой жизни («И всегда в тишине морозной, // Предвоенной, блудной и грозной, // Жил какой-то будущий гул»). Ожидание расплаты и готовность ее принять. «Все мы бражники тут, блудницы…»

– Когда мир этот рухнул и погиб, Ахматова приняла случившееся как расплату. Свой путь и путь России она видела как крестный путь очищения, а потому приняла и разделила с нею судьбу, зная, что это будет и тяжко, и горько. «Мне голос был. Он звал утешно…»

– Отдельно можно разобрать стихотворение «Лотова жена» – про любовь к обреченному миру, про невозможность отречься и отвернуться от родного Содома.

– К ней почти сразу приходит уверенность, что очищение однажды настанет, и это давало силы пережить тяжелейшие годы. «Все расхищено, предано, продано…»

– Чувство моральной правоты как будто сразу сделало ее голос сильнее и увереннее. Ахматова из камерного поэта становится поэтом эпическим, который говорит от лица своей несчастной, поруганной, бессловесной Родины. Как написал Мандельштам, «расплавленный страданьем, крепнет голос…» «Не с теми я, кто бросил землю…»

– На то, чтобы пройти этот крестный путь, требовалось немалое мужество. Откуда она его черпала? Как у всех акмеистов, у А. очень велико доверие к жизни, к самым малым и обычным ее мелочам. Как все акмеисты, она заранее, еще до катастрофы постаралась запомнить свою жизнь своей Родины в каких-то любимых мелочах, в ее лучшие минуты – совсем простые, но очень «настоящие». «Смеркается, и в небе темно-синем…»

– Еще один источник мужества – доверие к русской истории, то есть к народу, который способен выстоять и победить в эпохи тяжких испытаний. Тут надо бы почитать и разобрать «Воронеж» (он есть в распечатке), обратить внимание на строки:

И Куликовской битвой веют склоны

Могучей, победительной земли.

Оно вообще строится на контрасте двух тем: уверенности в том, что земля-то победительна и рано или поздно, но свою Куликовскую битву выиграет, и горечь от того, что одному человеку – каким бы дивным он поэтом ни был – эту ночь не пережить. Для него она не ведает рассвета. О той же битве она вспоминает в стихотворении «По той дороге, где Донской// Вел рать великую когда-то…».

– Чувство родства и единства с народом тоже придавало и сил, и мужества. Тут можно процитировать и «Реквием» («Я была тогда с моим народом, / Там, где мой народ, к несчастью, был»). И стихотворение «Если б все, кто помощи душевной…»

– Особенно ясно это родство появилось в цикле «Ветер войны». Там нет различия между своими и чужими детьми – все свои. Даже те, кто идет воевать. Народный, фольклорный взгляд, сродни народным песням.

– Родина для Ахматовой – это в первую очередь русская культура. Кроме миссии быть голосом и совестью своей страны, Ахматова становится наследницей и хранительницей культуры, которую считала долгом донести и передать следующим поколениям. Основа культуры для поэта – слово. Об этом военное стихотворение «Мужество». Или «Наследница». Как и в «Воронеже», в стихах о наследстве звучат горькие мысли о том, что культуру сохранить удалось, а людей – нет. Тут обязательно надо читать потрясающее «Все души милых на высоких звездах.// Как хорошо, что некого терять// И можно плакать…»).

– В конце жизни, подводя итог этого пути, А. пишет: главное, что удалось сохранить, – это родство со своею землей. И тут, конечно, надо читать «Родную землю».

Понимаю, конечно, что это сделано с размахом на шестичасовое сочинение…

Д/З. Надо учить наизусть хоть «Родную землю», что ли. И составлять план ответа «Тема поэта и поэзии». К ней у нас заготовок не было, тем интереснее будет поговорить.

 

Урок 4. Тема поэта и поэзии в лирике Ахматовой

Опять собираем детские мысли и лепим план. Или просто читаем и комментируем «Тайны ремесла». Мои наброски довольно сумбурны, но порядок каждый раз наводится по наитию.

– Тема поэзии – очень традиционная тема. Ахматова вообще очень традиционный поэт. У нее острая, живая связь с традицией через Царское Село и живое присутствие Пушкина и других поэтов. «Смуглый отрок бродил по аллеям». Ахматова ощущает себя наследницей всей созданной здесь культуры и поэзии. «Наследница». А вообще очень хороши для цитирования строки: «Здесь столько лир повешено на ветки, // Но и моей как будто место есть…» («Все души милых на высоких звездах…»).

– В русской традиции поэт – это пророк. Тот, кто говорит слово истины. И это требует от него жертв, часто приводит к непониманию между ним и «толпой». Ахматова заранее готовилась именно к этому. «Нам свежесть слов и чувства простоту…» Это, похоже, усеченный сонет: оно строится по сонетной схеме: тезис – антитеза – вывод.

– Однако при всей традиционности у Ахматовой есть свои, совершенно особенные повороты темы. Например, отношения поэта и читателей. В романтической традиции (очень сильной) это отношения поэта и не понимающей его толпы. У Ахматовой все наоборот: поэта и читателя связывает родство. Все, что есть поэтического в жизни, читатель проживает так же, как и поэт. Только не может рассказать. В читателе заключена дивная тайна, источник творчества для поэта. Поэт – голос читателя, актер на сцене. «Читатель». И, главное, именно в нем, в читателе, бессмертие поэтического слова.

– У Ахматовой есть свой «Памятник» – кратчайший, в четыре строки: «Ржавеет золото и истлевает сталь…» Он не о своем бессмертии – о бессмертии поэтического слова. Каждый поэт, сказавший нетленное слово, приобщается к его бессмертию.

Поэты редко рискуют рассказать о том, как создаются стихи. Как ни странно, об этом невыразимом, бессознательном процессе сумели написать самые ясные и рациональные поэты – Пушкин и Ахматова. Пушкин – в «Осени», Ахматова – в «Творчестве» и в «Последнем стихотворении». Конечно, оба с помощью метафор и сравнений. Но вообще ее формула изумительна: «Не звук и не цвет, не цвет и не звук…»

– Как многие поэты – Пушкин и Некрасов в частности – Ахматова утверждает, что в жизни нет непоэтичных тем. «Мне ни к чему одические рати…» («Когда б вы знали, из какого сора…») Оно удивительно подтверждает странное наблюдение, что самой большой поэтической энергией обладают имена сорных трав – всякие «лопухи и лебеда». Это прямо поэзия и жизнь в одном флаконе.

– Стихи Ахматовой о поэзии разительно отличаются от остального ее творчества. Вообще ее стихи печальны. А эти – ликующе радостны. «Про стихи» («Это – выжимки бессонниц…»). Поэзия у Ахматовой сродни природе и, как природа, неподвластна человеческим невзгодам. Причем она предельно близко связана с землей и в то же время, как ей и свойственно, надмирна:

Оттого-то мне мои дремоты

Вдруг такие распахнут ворота

И ведут за утренней звездой. («Многое еще, наверно, хочет…»)

Звезда вообще символ поэзии универсальный. Архетип.

– Поэзия для нее – один из источников силы, чтобы преодолеть тяжкий путь страны. И источник надежды.

Д/З. Выучить наизусть «Мне ни к чему одические рати…». И сделать анализ одного стихотворения их списка к ЕГЭ (для следующего урока).

 

Урок 5. Анализ стихов к ЕГЭ

 

 

Песня последней встречи «Перед весной бывают дни такие…»

«Заплаканная осень, как вдова…» «Не с теми я, кто бросил землю…»

«Сжала руки под темной вуалью…» Стихи о Петербурге

«Мне голос был. Он звал утешно…»

«Мне ни к чему одические рати…»

Мужество

Приморский сонет

Родная земля

 

Наверно, нужно выдать каждому по стихотворению и велеть на отметку сделать по нему доклад, в котором нужно сказать а) о содержании, б) о художественных приемах, которые найти и прокомментировать по возможности все. И слушать весь урок, дополняя друг друга. У меня этих текстов в распечатках нет, а стоит сделать, вероятно.

 

«Песня последней встречи» и «Сжала руки под темной вуалью…» – типичные ранние стихи про любовь. Значит, тут надо говорить и про «романное содержание», и про поэтику фрагмента, и про детали, и про соотношение природного и человеческого, про выражение психологизма и т.п.

«Перед весной бывают дни такие…» – из той же серии, только с предчувствием весны-любви. Забавно: Н.А. Кар. прислала мне его для хрестоматии как чисто пейзажный детский такой стишок…

«Стихи о Петербурге» – кто только догадался их вставить в программу? Тут надо говорить, наверно, о присутствии в ее стихах исторического прошлого и культуры. Образ Петра – постоянное присутствие не только его, но и всех, кто строил и культуру, и столицу – как культурный феномен. Это присутствие Петрова взгляда объединяет оба стихотворения. Ну и высокий строй чувств, воспитанный этим городом и этой культурой. Да, конечно, Петербург у Ахматовой – действующее лицо, одушевленный свидетель. И целый роман в коротеньком пересказе. Ну, эпитеты отметить…

«Заплаканная осень, как вдова…» – 1921 год, расстрел Гумилева (в контексте). Приемы те же, что и в предыдущих.

«Мне голос был. Он звал утешно…» и «Не с теми я, кто бросил землю…» – это тема Родины. Нравственный смысл ее выбора. Неприятие эмиграции. Второе помягче, и там есть реминисценция из Данте: «полынью пахнет хлеб чужой». Это он сказал, что горько есть чужой хлеб и подниматься и спускаться по ступеням чужих лестниц.

«Мне ни к чему одические рати…» – про поэта и поэзию, их связь с жизнью и природой, и хоть и «отрицающее», но присутствие большой культурной традиции, в которой лирика Ахматовой прочно укоренена (одические рати и элегические затеи).

«Мужество» мы практические разбирали. Тема Родины, война. И то, что Родина для Ахматовой – культура и слово, а остальное приложится.

«Приморский сонет». Вот его очень интересно разобрать. Начать с того, что первый катрен про временное (все – и больше всего «я»), второй – про вечность. И, значит, вывод будет о том, как они встретятся – примирятся. В каждом из катренов соотносятся и образы, с одной стороны, предельно реальные и осязаемые (скворешни и черешни), с другой – бесплотные и эфемерные (ветер и сиянье месяца). А решение представляется дорогой, которая ведет «не скажу куда»: то ли местность автору незнакома, то ли, вероятнее, дорога уводит за переделы земного бытия. Аллея у Царскосельского пруда – это и начало, к которому она возвращается, и тот личный рай, в который влечет ее душа. Белый и светлый – главные цвета стихотворения. И юные, и призрачно-загробные. Убор невесты (цветущая черешня) и саван умершего (сиянье месяца). Такое вот состояние – «на грани», между двумя мирами.

«Родная земля». Еще раз об эмиграции, но уже в конце – как подтверждение собственной правоты. Главный прием – отсутствие упоминания о земле в стихотворении. Разгадка дана сразу, в названии, но стихотворение все равно построено как загадка. Эта неназванность – выражение того, о чем идет речь: мы не замечаем ее в своей повседневной жизни. Патриотизм есть совершенно невидимая и словами не определяемая субстанция. Можно напомнить о толстовском отношении к патриотизму – для сравнения. Все детали предельно снижены – кроме двух последних, афористичных строк. Композиция двухчастная, построена на антитезе: вначале идет отрицание того надрывного эмигрантского патриотизма, который Ахматова отвергла еще давно, кода был выбор. В конце резкое и полемичное утверждение того, чем является родная земля для тех, кому она действительно родная. «Становимся ею», вероятно, имеет несколько смыслов. Прямой – библейский, панихидный («земля есть и в землю отыдеши» - кстати, намек надо расшифровать), переносный – войти в жизнь своей земли и культуры стать ее частью.

 

Урок 6. «Реквием»

 

 

Боюсь, что его надо читать вслух и комментировать. Перед этим несколько установочных соображений.

– Произведение документальное в том смысле, что автор в самом деле знает эту очередь по собственному опыту. И судьбы других людей, стоявших у тюремной стены. Прозаические вступления эту документальность всячески подчеркивают.

– Сохраняла его Ахматова упорно и с риском для себя и для сына-заключенного. Записывала, заучивала, сжигала. Через пару недель опять записывала, смотрела на текст глазами, проверяла, повторяла и опять сжигала. Текст сохранился. Издали после перестройки.

– Принцип устройства этой поэмы тот же, что и у ранних ахматовских стихов: за судьбою лирического героя (героини) видны судьбы множества людей ее поколения. Поэтому появляется и Тихий Дон (трагедия казачества), и даже стрелецкие женки. Каждая конкретная трагедия тех лет – эпизод в трагедии всего народа и шире – эпизод в русской истории. Эта перспектива, всегда присутствующая в ее стихах, здесь перспектива отношений нашей страны с ее бесчеловечными властями.

– Кроме исторической перспективы, в поэме есть вневременная – евангельская. Трагедия России сопоставляется с крестной жертвой Христа. Значит, Ахматова этот крестный пут и эти жертвы напрасными не считала.

– Обязательно надо будет по ходу чтения обращать внимание на детали, в которых отражено время («шины черных марусь» и т.п.). Про них часто спрашивают.

– Прочитав последнюю главу, надо обратить внимание на образ реки. Он символичен, потому что это вечное движение. И река времени. И надежда на то, что «остановка» в истории не может стать вечной. Однажды закончится это страшное время, и история потечет дальше.

Не знаю, нужно ли писать тут сочинение. Может быть, достаточно разговоров о том, как его писать, и разбора тем? Правда, задания тут самые дурацкие. Но они из необязательных и старых книжек. А темы С 5 вроде бы получше.

Темы ЕГЭ

«Мне голос был. Он звал утешно…»

С 1. Почему призыв покинуть Россию не находит отклика в душе ахматовской лирической героини?

С 2. Кто из русских поэтов ХХ века писал о России? Почему тема Родины так важна для многих поэтов?

 

«Песня последней встречи»

С 1. Как в этом стихотворении переданы переживания лирической героини?

С 2. В каких произведениях Ахматовой раскрываются переживания лирической героини? Свой ответ поясните.

 

«Родная земля»

С 1. Как лирическая героиня в стихотворении Ахматовой воспринимает родную землю? Как вы думаете, почему?

С 2. В каких произведениях русской классической поэзии и как рассматривается тема Родины?

 

«Творчество»

С 1. Охарактеризуйте изменение состояния лирического героя стихотворения.

С 2. Традиции кого из поэтов нашли воплощение в лирике Ахматовой, посвященной теме поэта и поэзии?

 

С 5.

1. Почему в ранней лирике Ахматовой тема любви исполнена драматического пафоса?

2. Как отразилась в лирике Ахматовой психология влюбленной женщины?

3. Почему лирическая героиня Ахматовой не с теми, «кто бросил землю….»?

4. 2. Что такое поэтическое творчество для лирической героини Ахматовой?

5. В чем эволюция образа Родины в лирике Ахматовой?

6. О каких вечных проблемах бытия размышляет в своем творчестве Ахматова?

7. Как в изображении трагедии семьи отразилась трагедия народа? (По поэме Ахматовой «Реквием»).

8. Как проявилось поэтическое мастерство Ахматовой в изображении материнского горя? (По поэме «Реквием»).

9. Как трансформируется тема трагедии личности в поэме «Реквием»? (от частного к общему, вероятно? И от отчаянья к преодолению).

 

Урок 7 Сатирическая проза. М. Зощенко. Сказ

 

Раньше тема сатиры часто бывала на экзаменах. Сейчас вряд ли: нет в программе материала, чтобы опереться. Так что я Зощенко показываю по логике постановления 1946 года – заодно с Ахматовой.

Михаил Михайлович Зощенко – странный человек, по нашим меркам. Сын дворянина по происхождению и художника по профессии и актрисы. Учился, потом воевал в Первую мировую. Участвовал в Февральской революции, принял советскую власть, воевал за нее и служил ей. Когда бедствовал, то подрабатывал то столяром, то сапожником. Вообще был трудным человеком, как все, кажется, сатирики, склонный к депрессиям. Писал сатиру (о ней чуть позже) и психологические книги, причем последняя из них – «Перед восходом солнца» – и спровоцировала такое резкое гонение. Он взялся там разбирать неврастению и меланхолию, опираясь на Павлова и Фрейда. Видимо, наболела, но для советского руководства это показалось слишком… Странность его (кроем депрессий) в том, что он по жизни вроде бы был «за» советы, а вот по прозе – совершенно против. И не в своей психологической зауми, а в самых что ни на есть известных рассказах, которые спокойно печатали везде.

Особенность его, главный прием – это сказ. Определение можно дать из нашего 5 класса. Сказ – особый тип повествования, ведущийся от лица рассказчика в своеобразной, присущей именно ему речевой манере; отличающейся от авторского стиля и литературной нормы своего времени; воспроизводит или имитирует устную речь (например, сказы Бажова).

Особенность сказа в том, что образ героя-рассказчика создается главным образом через его речевую характеристику. Ну и через поступки. Герой для себя всегда прав и хорош. А вот его поступки и выражения выдают его с головой. В рассказах Зощенко герой – простой советский человек. Он так чудовищно убог, так нравственно нечистоплотен, что только диву можно даваться, почему это никто не запрещал. Вероятно, по литературной наивности и неумению понимать сказовый образ. Ведь авторского комментария в рассказах нет – есть только монолог героя. Язык тут – главное средство выражения авторской позиции.

 

Читаю им обычно 2 – 3 рассказа. «Аристократку», историю про операцию и совершенно обязательно – «Обезьяний язык».

 

Есть еще один автор тех же лет и со сходной в чем-то судьбой – Исаак Бабель. У него тоже вся «Конармия» держится на сказе. И он тоже передает через него свое понимание происходящего: страшное, чудовищное смещение нравственных ориентиров. Если читаю его, то либо «Соль», либо «Мой первый гусь».

 

А еще были Илья Ильф и Евгений Петров (на самом деле Катаев – младший брат Валентина Катаева). Их «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок» – тоже сатира тех же лет. О гораздо более советская по сути. Хотя… У них нет никакого сказа с двойным дном, но есть зато герой – Остап Бендер. Фокус сатиры в том, чтобы определить, с позиции какого идеала изображается действительность. Ильф и Петров делают вид, что их идеал – советский идеал: прекрасное будущее, индустриализация, коллективизм, физкультура и спорт и т.п. А высмеивают они разные пережитки старой жизни и хапуг-нэпманов, предпринимателей или, чаще – жуликов. Но самый замечательный персонаж у них все-таки жулик Остап Бендер. А его идеал – Рио де Жанейро…

 

Далее можно либо поизучать Платонова («Котлован») – тоже методом выборочного чтения вслух и комментирования. Либо перейти к обзорному изучению «Тихого Дона». Либо прочитать лекцию про соцреализм, но вот не обещаю, что успею ее написать в ближайшем будущем. Как скажете.