Шаблоны Joomla 3 тут

Ф.М. Достоевский

20.10 (11.11) 1821 – 28.01 (9.02) 1881

Урок 1. Биографический

О Достоевском в самом начале приходится долго рассказывать: сначала про жизнь, потом про «художественное своеобразие» – иначе его многие внутренне отказываются воспринимать. Разбивать этот бесконечный учительский монолог детскими докладами нерационально: время уйдет, а нужных смысловых акцентов не будет. Разбиваю письменными Д/З по «Преступлению и наказанию». Все варианты заданий предполагают, что текст прочитан целиком, хотя в последние годы этого почти не бывает.{jcomments on}

 

Задание 1. «Говорящие фамилии». Вспоминаем, что за прием такой – говорящие фамилии, когда и кто его особенно любил. Снисходительно замечаем, что только в такой прямолинейной художественной системе, как классицизм, и мог прижиться такой наивный прием характеристики героя: вот этот – Правдин, а тот – Скотинин. Серьезный реалист так делать не станет. Да, но все-таки автору не все равно, как назвать героя. Имя и внешность, имя и впечатление, какие-то смутные образы, ассоциации – целый ореол смыслов, в которых мы не всегда отдаем себе отчет. А надо хотя бы попробовать. Итак, задание: составьте список героев романа и напишите о каждом имени (имени, а не герое!), какие ассоциации оно у вас вызывает. Иначе говоря, давайте сыграем в ассоциации.

Задание это труднее, чем кажется учителю. Не говорю уже о тех детках, кто роман не читал и будет его судорожно листать в поисках каких-то имен, не разбирая, что это за герои. Но даже честные читатели норовят сбиться на честный пересказ: молодой человек, студент; жених Дунечки, мерзавец… Иногда привожу для примера реплику одного ученика о фамилии Мармеладов: «Мраморный столик в забегаловке, испачканный чем-то красным и липким, и по нему ползают мухи…» Кстати, по этой реплике сразу понятно, что ученик роман читал. Когда будем разбирать работы, обязательно надо будет кое-что прокомментировать:

– знаменитое тройное «Р» – Родион Романович Раскольников: резкие, как удары топора, даже со свистом, звуки. Кроме того, фамилия говорящая, хоть и неоднозначная. С одной стороны, «заявлен» внутренний раскол героя, с другой – раскроенный череп его жертвы, а с третьей – фанатизм настоящих раскольников (с которыми он, вероятно, связан по происхождению), готовых за свою веру страдать (об этом в последнем разговоре скажет ему Порфирий). Да еще важно, что близкие называют его Родей – а это добрый, искренний и родной (сердечный) человек, незащищенная душа.

– Сам Порфирий Петрович – «камень каменный», если отталкиваться от ассоциации с порфиром-камнем. Но вообще имя значит «багряный» и может ассоциироваться с пурпурной мантией – торжественной одеждой монарха, символом государственной власти. И в обоих случаях присутствует этот багряный, красный, может быть, и кровавый отсвет. И в его имени двойное «р» говорит о силе и жесткости, хотя герой всячески пытается выглядеть «округлым», аморфным и мягким. Даже домашним и неофициальным. Но имя его выдает: имя твердое, жесткое, властное.

– Фамилия Лужина у современного читателя не вызывает одной существенной ассоциации, понятной современникам Достоевского: они пользовались словом «луженый», мы – нет. Дети выразительно описывают брезгливого высокомерного кота (!), который морщится и трясет лапами при виде лужи. А луженый – жестяной, жесткий, бесчувственный, грубый – такой ряд у них не возникает.

– О Свидригайлове можно сказать, что фамилия у него литовская, княжеская (Свидригайло – так она примерно выглядит в оригинале). Ассоциация же с ним у меня с детских лет сугубо математическая. Когда-то классе в 6-7 наша математичка билась над понятиями «скрещиваются» (прямые) и «пересекаются». И когда кто-то бессмысленно ляпнул не то, она в сердцах воскликнула: «Ну что ты талдычишь – пересекаются, пересекаются… Ты же не понимаешь, что это значит! Скажи еще – прямые свидригаются!» Класс был в восторге и запомнил эту реплику, считая «свидригаются» просто бессмысленным словечком. А когда появился персонаж, он накрепко соединился с абсурдом, алогизмом, иррациональностью, чем-то не поддающимся логическому осмыслению. И очень точно, между прочим.

– Пульхерия Александровна, мать Раскольникова, у всех ассоциируется с косыночками из козьего пуха, которые она вяжет. Надо добавить к этому, что имя у нее латинское и значит «прекрасная».

– Можно поговорить про то, какое разное впечатление производят «вариации на тему» имен двух юных героинь: Дунечки и Сонечки. Кстати, Дунечку «правильнее» было бы назвать Евдокией, а не Авдотьей – но тут разительно различаются ассоциативные ряды. «Евдокия» – женщина крупная, в летах, хозяйственная и простая; Авдотья – героиня старинного сказанья. «Софья Семеновна» – свистящий, неприятный звук, ее так называют по большей части недоброжелатели, Сонечка – маленький беззащитный ребенок. А вообще София – мудрость.

– Про Катерину Ивановну вечное предупреждение: раз автор написал «Катерина», значит, по-другому нельзя! Вспоминаем значение имени: «всегда чистая». Она и вправду так о себе думает…

На то, чтобы объяснить и записать это задание, нужно отвести какое-то время или в начале, или в конце урока – кому как удобнее. Можно его немного изменить: пусть дома составят список действующих лиц, указывая все варианты их имен. А в начале следующего урока (опять же – чтобы сократить неизбежный учительский монолог) предложить работу на 15 минут: пусть выберут из списка самые яркие (с их точки зрения) имена и запишут ассоциации. Третий вариант задания – распределить по вариантам самые любопытные (с нашей, учительской точки зрения) имена и фамилии и спросить ассоциации «без права выбора».

 

Собственно биографию Достоевского рассказываю так.

Достоевский родился в Москве, в семье врача при больнице для бедных, на Божедомке (название улицы прямо связано с этой больницей), в казенной квартире. У Ф.М. есть странное свойство: места, где он жил, удивительным образом сохраняют колорит той жизни, которую он описывал. В Питере возле его музея вечно леса, известка, а в подвале – распивочная (так мне запомнилось). И в Москве этот район (идти пешком от метро Новослободская по Селезневке к театру Армии) долго оставался захолустьем 19 века, хотя сама больница, как водится, находилась в особняке – московский желто-белый классицизм, с колоннами и двумя симметричными флигелями. В одном из них и родился Ф.М. Музей же почему-то долго держали как раз в противоположном, но сейчас уже вроде бы перевели в «правильный». В главном же здании и теперь больница.

Место это было страшное: сюда свозили тех, кого сейчас зовут «бомжами». Замерзших, порезанных, грязных, гнойных, пьяных… Такие вот детские впечатления. Часто пишут о маленькой (лет 9) подружке Ф.М., девочке «из простонародья», ставшей жертвой одного такого типа. Тоже «впечатление», подспудно присутствующее почти во всех романах, особенно – в «П и Н». Отец Д. жаждал вырваться из этого места, с этой службы (еще бы!). Путь он видел один – разбогатеть. Накопил денег, купил деревеньку (с крестьянами), стал их «эксплуатировать», чтобы увеличить свои доходы. Через некоторое время его убили. Следствие ничего не дало, но убили, вероятно, те самые крестьяне, которым несладко пришлось под его рукой.

О матери обычно говорят, что у нее (в отличие от отца) был мягкий нрав, чувство юмора, умение сглаживать домашние шероховатости, любовь к литературе – главным образом сентиментальной. Она читала детям вслух… И в монологах всяких Мармеладовых или Митеньки Карамазова современные въедливые филологи стразу замечают эту восторженную сентиментальную риторику во вкусе 18 века. Тоже впечатления детства…

Ф.М. был старшим сыном. Ближе всех был ему младший (на год) брат Михаил – всю жизнь, сколько было отпущено. Их вместе отправили в Петербург поступать в Главное инженерное училище (можно вспомнить Лескова – тот писал об свт. Игнатии Брянчанинове, который заканчивал то же училище примерно в то же время, только чуть позже). Пока везли, Ф.М. сочинял какую-то бескончную историю и излагал ее брату, что скрасило долгую дорогу. Взяли в Главное училище только Федора. Михаил не прошел «по состоянию здоровья», но его взяли в другое инженерное учебное заведение, попроще, не такое привилегированное. Хуже всего оба брата были подготовлены… угадайте с трех раз, по какому предмету? Но угадать это невозможно: в наших умах такой предмет не укладывается. По «фрунту» (то бишь фигурному маршированию). Даже уроки брали дополнительные. Учеба продолжалась с 1837 по 1843 год – это было высшее образование.

Ф.М. закончил свое училище «третьим по списку»: фамилии выпускников располагали в порядке убывания успехов. Хуже всего ему по-прежнему давалась вся военная муштра (а училище готовило военных инженеров); на каком-то дежурстве во дворце он так неловко приветствовал великого князя, что тот изволил даже отозваться: «Присылают же олухов…» Нам трудно представить, насколько замуштрованное это было время. Мешковато сидящий мундир рассматривался как проявление неблагонадежности. Чтобы ребята хоть как-то представили себе эту атмосферу, я иногда рассказываю им, как солдат (и лошадей) отбирали в полки «по масти». Павловцы, например, должны быть невысокими и курносыми… Но времени на такие отступления обычно нет.

Тем не менее прирожденный «гуманитарий» Достоевский очень успешно освоил всю инженерную программу своего училища, хотя на самом деле ко времени окончания уже знал, что эта специальность не для него. Лучше всего ему давались языки, больше всего интересовала литература. Чтобы проверить, может ли он писать, Ф.М. перевел повесть Бальзака «Евгения Гранде», и его перевод был опубликован («Репертуар и Патеон» №№ 6 и 7, 1844). Очень интересный выбор книги для перевода. Народ сейчас эту историю совершенно не знает, и я ее иногда пересказываю. А вообще перевести текст большого мастера – это действительно хорошая школа для начинающего писателя.

Примерно год (1843-1844) ФМ все же служил «по специальности» в чертежной Инженерного департамента. И одновременно писал свой первый роман – «Бедные люди». Совершенно сентиментальный по форме – роман в письмах! А когда закончил, стал признанным писателем и вышел в отставку.

История этой публикации настолько знаменита, что ее тоже нельзя не рассказать. Начинаю с того, что молодой инженер ФМ – ради экономии – снимал квартиру вместе с молодым врачом Д. Григоровичем. Польза была очевидной: Григорович тоже писал, но, в отличие от ФМ, отличался совсем небольшим дарованием, зато легким, общительным характером. Он уже начал печататься и уже знал лично всю русскую литературу того времени (вообще это автор «натуральной школы»). А ФМ все еще стеснялся да сомневался. Экономии из их соседства не вышло: если в общей гостиной собирались пациенты Григоровича (отсутствовавшего по уважительной или не очень причине), ФМ, как хозяин дома, начинал угощать их чаем с какими-нибудь крендельками: неудобно ведь… Но службу свою Григорович все же сослужил. Он был первым читателем «Бедных людей». Прочитал, пришел в восторг, понес показать Некрасову – тогда еще тоже небогатому, но уже входившему в силу журналисту. Тот тоже пришел в восторг и сказал, что это надо показать Белинскому – главному литературному «авторитету» той эпохи. Григорович с Некрасовым явились к Белинскому со знаменитой фразой:

– Новый Гоголь явился!

На что Белинский ответил им еще более знаменитым:

– Что-то у вас Гоголи как грибы растут.

Но рукопись взял и стал читать. А Григорович с Некрасовым сидели рядом и ждали, что ж он в итоге скажет. Читал он почти всю ночь до самого утра. Дочитал, тоже пришел в восторг и сказал, что ведь надо сообщить автору, какой он молодец. И они все трое пошли пешком через полгорода и ввалились к ФМ в пятом часу утра – потому что надо ведь сказать, обнять, поздравить! Ночи стояли белые, было совсем светло. И Достоевский говорил потом, что это сумасшедшее утро был самым счастливым в его жизни.

Но вообще отношения с Некрасовым и Белинским складывались у Достоевского трудно. Нервный, самолюбивый, застенчивый и диковатый ФМ, как часто бывает с такими людьми, попадал в неловкие ситуации, преувеличивал их до вселенских катастроф, сам же видел, как нелеп, и еще больше мучился… Некрасов завел с А.Я. Панаевой роман, а Достоевский, влюбившись, в обморок падал… И ведь где-то в глубине души знал, что дарование его грандиознее, чем таланты и Григоровича, и Белинского (да и Некрасова, наверно, – да тот и сам еще не написала ничего своего и настоящего). Но это ведь когда еще проявится? «Из будущих сокровищ покуда ни строки…» Очень тяжелое время для начинающих гениев.

С Белинским расхождения были серьезнее и мучительнее. Одна из причин – отношение к христианству. ФМ писал потом: «Я застал его страстным социалистом, и он прямо начал со мной с атеизма. Как социалисту, ему прежде всего следовало низложить христианство; он знал, что революция непременно должна начинать с атеизма. Семейство, собственность, нравственную ответственность личности он отрицал радикально…

В последний год его жизни (1847-48) я уже не ходил к нему. Он меня невзлюбил, но я страстно принял тогда все его учение». Говоря языком тестов, Достоевский, оставаясь христианином, страстно увлекался идеями утопического социализма – мечтой о социальной гармонии и «всеобщем счастье». И отзвуки этих идей найдутся в каждом его романе – в том числе и в «П и Н».

Кроме расхождения религиозного, разошлись они и в выборе художественного пути для «нового Гоголя». Дело в том, что и в Гоголе Белинский видел главным образом обличителя и отрицателя государственного устройства (самодержавно-бюрократической системы). Не более того. Он и в Достоевском увидел такого же обличителя, потому что «Бедные люди» дают такой повод: это книга о безысходном существовании «маленьких людей». Тут придется поговорить о ней подробнее и кое-что записать.

«Бедные люди» прямо перекликаются с гоголевской «Шинелью», бедный, одинокий и немолодой чиновник Макар Девушкин (вот где говорящая фамилия-то!) сначала обрел нечто драгоценное для своей души – дружбу (по переписке!) с молодой девушкой Варенькой Доброселовой (бедной, образованной, одинокой и беззащитной), а потом потерял свою драгоценность. У Вареньки в ее безысходном положении нашелся один жизненный выход – выйти замуж за грубого (и тоже немолодого) богатого помещика, уехать с ним из города и прервать переписку. При этом намекается, что девушка успела подцепить чахотку и долго не протянет.

Сопоставление Макара Девушкина с А.А. Башмачкиным – благодаря М.М. Бахтину – хрестоматийно и поразительно наглядно показывает, в чем Достоевский не Гоголь. У Гоголя, как известно, герои лишены некоего внутреннего измерения. Автор жалеет А.А. почти как бессловесную какую-то тварюшку, которую обидели – а она и понять не может, что с ней стряслось. Герои же Достоевского в высшей степени наделены этим измерением души, к тому же постоянно рефлектируют (то есть смотрят на себя со стороны, так и сяк переживая свои слова и поступки). Классическая сцена (рассмотренная Бахтиным) – вызов М.Дев. к начальнику («аналогичная» разговору А.А. Баш. со «значительным лицом»). Дело не в том, что «значительное лицо» обижает безответного Башмачкина, а начальник у Достоевского вдруг проникается жалостью к Девушкину и даже дает ему денег, чтобы тот смог как-то привести свой вид в порядок. Дело в том, что в кабинете у начальника есть зеркало, и в нем Девушкин видит себя со стороны: небритый, запущенный, пуговицы «осыпаются» с мундира (едва держатся на нитках). И сам ужасается своему жалкому виду, унижающему его человеческое достоинство. Вот это зеркало (метафора рефлексии), способность увидеть себя со стороны и страдать от унижения своего достоинства – самая суть героев Дост. Более поздний его роман называется «Униженные и оскорбленные» – а не «Ограбленные и угнетенные», как, вероятно, хотел бы Белинский (но он до этого романа не дожил). Достоевский занят не столько внешними обстоятельствами своих героев (хотя он вникает в них досконально), сколько тем внутренним состоянием, в которое их загоняет ужасная, нечеловеческая жизнь. Достоевского интересует душа человеческая в первую очередь, а социальные вопросы – постольку, поскольку человек и от общества, в котором живет, очень и очень зависит. До какой-то степени – и ФМ страстно старается понять, до какой. Сам ФМ чуть ли не с детства знал, что его больше всего будет интересовать. «Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь ее разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком», – это он написал брату Михаилу в 1839 году (в 18 лет).

Чтобы закончить разговор о «Бедных людях», можно, опять же, привести слова автора: «…<в романе> познается, что самый забитый, последний человек есть тоже человек и называется брат мой». Эта христианская идея в «Шинели» декларируется, а в «Бедных людях» действительно «доказывается»: герои глубоки и человечны, в отличие от А.А.Баш. И обязательно напомнить, что оба они попадают в разряд «маленьких людей» (вспомнив, откуда этот «тип» принято отсчитывать – от Евгения из «Медного всадника).

В тот первый период своей творческой жизни (1844 – 1849) социальные вопросы он решал (что логично и естественно) в политическом кружке – и об этом чуть позже. А вот в своих первых книгах (как, впрочем, и во всех других) он последовательно исследовал именно душу человеческую, чем и вызвал недовольство и раздражение Белинского.

Ранние эти повести отчасти не закончены, отчасти неудачны. Их можно просто перечислить: «Двойник», «Хозяйка», «Господин Прохарчин» (1846), «Белые ночи» (1848), «Неточка Незванова» (1849). Но на двух я все-таки останавливаюсь – это «Белые ночи» и «Двойник». Особенно «Белые ночи», проясняющие в «П и Н» одну очень важную и неочевидную сторону. Если сформулировать «по-богословски», «Б. н.» о пагубности мечтаний (или – о вреде мечтательности, которая есть, между прочим, грех). Дост. показывает – ласково так, нежно, романтично – почему грех. Иначе говоря, чем мечтательность вредит самому мечтателю. По сути она – как бы сказать? – съедает саму жизнь. Вот молодой человек лежит и мечтает, прямо как Обломов – и совсем не так, потому что он способен мечтать с такой силой и яркостью, что проживает в мечтах жизни и жизни (кто-нибудь скажет про виртуальную реальность – да, можно согласиться). Реальность по сравнению с мечтами так бледна, что он в нее почти и не заглядывает. Если не лежит на диване, то бродит по городу, и Петербург (сам словно соучастник этих наваждений – если не главный гипнотизер) ему подыгрывает. Однажды герой сумел-таки выбраться за черту города, побродил немного по живой природе («продышался») и вернулся поздним вечером, вроде бы готовый все же начать жить по-настоящему. И жизнь ему вначале подыгрывает, посылает встречу с девушкой Настенькой. Трогательная история: жених (бывший жилец мансарды, которую сдавала Настенькина бабушка), который обещал вернуться в Питер через год, но вот вернулся, а носу не кажет. Забыл? Разлюбил? И вот герой-мечтатель, сам уже влюбившийся, готов заменить этого бывшего жениха. Прибегает на последнее свидание (а встречаются они на берегу канала белыми ночами) – а жених тут как тут. И Настенька счастлива, и все объяснилось… А он, герой, свое здешнее и реальное счастье уже растратил в мечтах. Придуманная жизнь здесь никогда не состоится. То, что глубоко пережито в мечтах, для жизни погибло. Кстати, это закон. Потому и рассказываю «Белые ночи» – чтобы предупредить. И, кстати, посмотреть потом, как и Раскольников попал в ловушку придуманной, в мечтах примерещившейся химеры, как страшно пытался навязать свою мечту реальности. И что из этого вышло.

О «Двойнике» сам Достоевский написал: «Формы я не нашел и повести не осилил». Форма действительно оказалась для ФМ неорганичной (нечто среднее между гоголевскими «Записками сумасшедшего» и «Носом»). Но о содержании повести автор совсем другого мнения: «Серьезнее этой идеи я никогда ничего в литературе не проводил». Идею же он сформулировал так: «Никакое уничтожение бедности, никакая организация труда не спасут человечество от ненормальности, а следовательно, и от виновности и преступности… Зло таится в человечестве глубже… ни в каком устройстве общества не избегнете зла, душа человеческая останется та же, ненормальность и грех исходят из нее самой». Эта идея разозлила социалиста Белинского, который стал доказывать, что Дост. развивается неправильно, не в том направлении (нет бы и дальше «обличать»). Но Дост. эту идею не забудет. Он и в последнем романе будет предупреждать, что никакой социализм не принесет человечеству счастья, потому что «во всяком человеке, конечно, таится зверь» (слова Ивана Карамазова).

Но если великий писатель сразу видел бесперспективность социалистических идей, молодой человек все равно попал под их обаяние, и ему это дорого стоило. Можно спросить у ребят, что они знают о Петрашевском и его кружке. Вдруг историки поработали на совесть, и можно будет уже не вдаваться в подробности? Или придется рассказать, какой это был наглый хулиган (говоря современным языком). Работал в цензурном комитете – то есть изымал привезенные из-за границы крамольные издания, но не уничтожал, а забирал в свою библиотеку по экземплярчику всего, что ему было интересно. Своеобразно подходил к «расшатыванию основ»: то оденется в дамское платье (при черной окладистой бороде) и заявится в церковь на службу, то цилиндр себе квадратный закажет… Какой-то, право, футуризм преждевременный… В его кружке были разные группировки (более посвященные, менее…), и свой печатный станок, и свой доносчик. Достоевского угораздило на заседании кружка прочитать вслух («зачитать») запрещенное «Письмо Белинского к Гоголю» (главная мысль: нечего взывать к христианским чувствам, самосовершенствованию и проч. – надо бороться с государственной системой или хотя бы обличать ее). Доносчик тут же доложил, кружок арестовали (23 апреля 1849 – а чтение происходило 15 апреля). Достоевского поместили в Алексеевский равелин. Провел следствие и 16 ноября 1849 года приговорили к расстрелу. А потом разыграли целый спектакль: в последний миг объявили помилование.

Наши дети с трудом это осознают: за чтение какого-то письма – расстрел? (Особенно монархистам тяжело). Сам Достоевский же особенно садисткой считал именно эту игру с жизнью и смертью. В «Идиоте» (в рассказе князя Мышкина) он передает состояние человека, ожидающего расстрела, – якобы рассказ случайного знакомого: «Этот человек был раз взведен, вместе с другими, на эшафот, и ему прочитан был приговор смертной казни расстрелянием, за политическое преступление. Минут через двадцать прочтено было и помилование и назначена другая степень наказания, но, однако же, в промежутке между двумя приговорами, двадцать минут, или по крайней мере четверть часа, он жил под несомненным убеждением, что через несколько минут он вдруг умрет… Он помнил все с необыкновенной ясностью и говорил, что никогда ничего из этих минут не забудет. Шагах в двадцати от эшафота, около которого стоял народ и солдаты, были врыты три столба, так как преступников было несколько человек. Троих первых повели к столбам, привязали, надели на них смертный костюм (белые длинные балахоны), а на глаза надвинули им белые колпаки, чтобы не видно было ружей; затем против каждого столба выстроилась команда из нескольких человек солдат. Мой знакомый стоял восьмым по очереди, стало быть ему приходилось идти к столбам в третью очередь. Священник обошел всех с крестом. Выходило, что остается жить минут пять, не больше. Он говорил, что эти пять минут казались ему бесконечным сроком, огромным богатством; ему казалось, что в эти пять минут он проживет столько жизней, что еще сейчас нечего и думать о последнем мгновении, так что он еще распоряжения разные сделал: рассчитал время, чтобы проститься с товарищами, на это положил минуты две, две минуты еще положил, чтобы подумать в последний раз про себя, а потом, чтобы в последний раз кругом поглядеть. Он очень хорошо помнил, что сделал именно эти три распоряжения и именно так рассчитал. Он умирал двадцати семи лет, здоровый и сильный; прощаясь с товарищами, он помнил, что одному из них задал довольно посторонний вопрос и даже очень заинтересовался ответом. Потом, когда он простился с товарищами, настали те две минуты, которые он отсчитал, чтобы думать про себя; он знал заранее, о чем он будет думать: ему все хотелось представить себе как можно скорее и ярче, что вот как же это так: он теперь есть и живет, а через три минуты будет уже нечто, кто-то или что-то, – так кто же? Где же? Все это он думал в эти две минуты решить! Невдалеке была церковь, и вершина собора с позолоченною крышей сверкала на ярком солнце. Он помнил, что ужасно упорно смотрел на эту крышу и на лучи, от нее сверкавшие; оторваться не мог от лучей: ему казалось, что эти лучи его новая природа, что он чрез три минуты как-нибудь сольется с ними… Неизвестность и отвращение от этого нового, которое будет и сейчас наступит, были ужасны; но он говорит, что ничего не было для него в это время тяжелее, как беспрерывная мысль: «Что если бы не умирать! Что если бы воротить жизнь, – какая бесконечность! И все это было бы мое! Я бы тогда каждую минуту в целый век обратил, ничего бы не потерял, каждую бы минуту счетом отсчитывал, уж ничего бы даром не истратил!» Он говорил, что эта мысль у него, наконец, в такую злобу переродилась, что ему уже хотелось, чтобы его поскорей застрелили».

Это большой отрывок, иногда я его пересказываю, а не читаю – быстрее получается. Чего стоили Достоевскому (кроме всего – эпилептику, с детства страдавшего тяжелой нервной болезнью), мы вряд ли в силах себе представить. Он ведь рано умер – всего лишь в 60 лет. А так приговор можно назвать мягким – по сравнению со смертной казнью: четыре года каторги с выпуском в армию рядовым. Каторгу отбывал в Омской крепости, служил в Семипалатинске.

О каторге Достоевский написал книгу – «Записки из Мертвого Дома» (1860-62). Ее бы нужно прочитать. Это не роман, это честный рассказ о том, что такое жить в тюрьме. Каково носить кандалы, работать в них, в бане мыться, жить все время в присутствии других людей, считать бревна в ограде крепости. Как били тех, кто был приговорен к сотням ударов разными «снарядами» (смертной казни официально в России не было; чтобы человек вынес наказание, его били в присутствии врача, пока тот разрешал, потом лечили, потом били дальше… иногда несколько раз).

Из каторги ФМ вынес несколько идей, которые потом страстно старался донести до своих читателей. А они словно не понимали, какой ценой и каким опытом он добрался до этих истин. 1) Все планы социалистов уже потому не приведут человечество к счастью, что нет пытки страшнее насильственного общежития у уравниловки. Это суть каторги, это самое страшное наказание, а не благодеяние. Человеку нужна свобода, своя воля – пусть даже глупая. 2) Народ, о счастье которого пекутся революционеры, вовсе не считает «политических» людей из образованных сословий своими благодетелями: «Вы, дворяне, железные носы, заклевать нас хотите». И лучше бы (чем строить утопические замки) этим образованным сословиям вернуться на народную почву (отсюда и название его политической «платформы» – почвенничество). 3) Как и у Толстого (который прошел не каторгу, а войну) – восхищение этим простым народом как носителем высших духовных ценностей и лучших душевных качеств. «И в каторге между разбойниками я в 4 года отличил, наконец, людей. Поверишь ли: есть характеры глубокие, сильные, прекрасные, и как весело было под грубой корой отыскать золото. Иных нельзя не уважать, другие решительно прекрасны. Я учил одного молодого черкеса русскому языку и грамоте. Какой же благодарностью окружил он меня. Другой каторжный заплакал, расставаясь со мною. Я ему давал денег – да много ли? Но зато благодарность его была беспредельной. Что за чудный народ» (из письма). Главное же свойство этого народа – глубокое знание Христа, точное различение добра и зла (даже у каторжников). В «Братьях Карамазовых» русский народ будет назван «народ-богоносец». Это выражение стоит запомнить – хотя бы ради «Белой гвардии».

Семипалатинск… Тут опять не могу удержаться от реплики про странную связь между теми местами, где решалась судьба Достоевского, и его книгами. Связь именно что странная, можно сказать, мистическая. Семипалатинск через сотню с небольшим лет после того, как там служил рядовым ФМ, станет советским ядерным полигоном. Несчастное место, на сотни километров зараженное, исковерканное, мертвое. Но это ладно, это субъективно. А «объективно» поразили меня рассуждения Курчатова (вроде бы) о том, как они устроили там испытания водородной бомбы, не будучи уверенными даже теоретически, что взрыв не доберется до земного ядра и не разнесет всю планету на куски. Вот это проблематика! Ведь все равно взорвали – хотя допускали, что можно все уничтожить. Все вообще. Эх, нет у нас ФМ, чтобы исследовать сознание великих ученых и заодно тех, кто отдавал приказ об испытании. А это ведь типичные его «пациенты».

А так вообще служилось ему там лучше, чем можно было ожидать. Офицеры уважали этого необычного рядового, при первой возможности (которая появилась после смерти Николая I) «продвинули» по службе, дали офицерское звание. Там же, в Семипалатинске, ФМ женился на Марии Дмитриевне Исаевой – молодой вдове, с детьми, без средств к существованию, к тому же и чахоточной… Судя по письмам и воспоминаниям, больше всего она напоминала Катерину Ивановну Мармеладову (вышедшую замуж повторно, как мы помним, от полной безысходности). Ну, впрочем… В 1859 году Достоевский получил право выйти в отставку и тут же им воспользовался. Вернуться в столицы ему вначале не разрешали – семья переехала в Тверь (март 1859), но уже в ноябре они в Петербурге. Достоевский пишет и тут же печатает первые повести «взрослого» периода своего творчества: «Село Степанчиково и его обитатели» и «Дядюшкин сон». Обе, как всегда, о человеческой природе… А следом – «Записки из Мертвого Дома», имевшие громкий успех.

Видимо, продолжая различать политику и, шире, публицистику от собственно художественного творчества, ФМ вместе с братом Михаилом затевают свою газету (а кто в это время не рвался в журналистику?), чтобы прямо говорить с читателями про все, что происходит в жизни. В 1861–63 годах они издают газету «Время». Ее прикрыла цензура (см. биографию Некрасова о том, как это делалось в то время). В 1864-65 годах издавали другую газету – «Эпоха». И в 1865 году разразилась двойная катастрофа в жизни ФМ: умерли и жена, и брат Михаил. Остались дети (свои и приемные) у ФМ, вдова с детьми у брата, куча долгов по журналу (делами ведал брат – не слишком удачно). Нужно было зарабатывать на жизнь всей этой семьи. Достоевский подписал контракт с издателем Стелловским на роман (оговоренного объема), который нужно сдать до 1 ноября 1866 года. И уехал за границу – писать. Но вот беда. Кроме всяких прочих передряг, дурную шутку сыграли с ним собственные замыслы. Текст, предназначенный Стелловскому, сейчас называется повесть «Игрок». А в то же время зашевелился двойной замысел, который впоследствии превратился в «Преступление и наказание». Его Стелловскому отдавать второпях ФМ не собирался. А текст потребовал, чтобы автор писал его, а не повесть про игрока. И автор опомнился только тогда, когда до оговоренного в контракте срока оставалось всего ничего. А просрочить было бы смерти подобно.

Эту историю ребята очень любят слушать, поэтому рассказываем в деталях, не жалея времени. Стелловский славился как безжалостный эксплуататор писателей. Если бы Достоевский не принес ему рукопись в срок, издатель получил бы авторское право на все, что ФМ написал бы после до конца жизни. Конечно, уморить автора голодом невыгодно, можно кормить его подачками и издеваться при этом… Страшная перспектива, особенно когда нужно семью поднимать. А написать текст оговоренного объема физически не оставалось времени. Кто-то посоветовал ФМ нанять стенографистку-машинистку (только-только появились такие курсы, буквально первый выпуск). Гордая директриса заведения порекомендовала знаменитому писателю лучшую выпускницу – Анну Григорьевну Сниткину. И вот они работали как каторжные (примерно месяц с небольшим): ФМ диктовал кусок текста, АГ записывала, потом он думал над дальнейшим – она шла к себе и печатала надиктованное, на другой день приносила рукопись (черновую) – он диктовал продолжение, потом правил черновик, она распечатывала новый черновик, забирала рукопись с правкой и еще раз печатала – уже поправленный текст. Успели. Но Стелловский в последний день до крайнего срока (а успели, конечно, к крайнему сроку) взял да уехал в неизвестном направлении. Он так нарочно делал: мол, ничего не знаю, а рукопись не получил. Возможно, Достоевского он бы так и сумел обвести вокруг пальца, но не Анну Григорьевну – недаром она училась всякому делопроизводству. Толковая барышня повела писателя к нотариусу, который заверил, что рукопись к 1 ноября представлена. А господин издатель может гулять, где его душеньке угодно.

А дальше? Дальше Достоевский не упустил своего счастья. Он сделал предложение АГ и получил согласие. Хотя решился не сразу, считая себя пожилым (45 лет) и не самым удачным женихом для юной девушки. Даже придумал ради объяснения как бы сюжет романа, о котором якобы надо посоветоваться: пойдет ли барышня замуж за вот такого, пожилого?.. Барышня раскусила аллегорию, дала свое согласие, и с этих пор вся русская литература завидовала Достоевскому «открытым текстом». Говорили: если б у всех такие жены были, так все бы тут же стали гениями… И дела вести с издателями, и домашнее хозяйство, и детей воспитывать – приемных и своих, и создавать мужу «условия» для творчества, к которому она относилась с трепетом и почтением… А Достоевский, кстати, и позже пользовался техникой работы со стенографисткой – правда, с другой, наемной.

Обычно где-то здесь заканчивается урок (иногда раньше – до истории со Стелловским).

Урок 2. Биография (окончание). Своеобразие художественного мира (начало).

Начало урока зависит от того, как выглядело задание про имена и фамилии. Если ассоциации писались дома, то задание нужно просто собрать, оно не потребует времени. Если игра в ассоциации будет происходить в классе, на нее уйдет минут 20.

Итак, заканчиваем биографический очерк. Четыре года после «кризисного» 1866 Достоевские прожили за границей (1867–71): в Дрездене, Бадене, Базеле, Женеве и Флоренции (Германия считалась тогда страной более дешевой, чем Россия). ФМ работал и расплачивался с долгами, оставшимися от брата. Когда вернулись, поселились в Петербурге, а лето проводили в Старой Руссе. Дважды Достоевский пытался издавать журнал, причем очень своеобразный: там не было других сотрудников, кроме него самого. Журнал назывался «Дневник писателя» – этакий злободневный разговор о том, что происходит в жизни, «здесь и сейчас». Все-таки Достоевский четко разграничил для себя публицистику и художественное творчество. «Дневник писателя» выходил в 1876-77 гг., потом – в 1880-81. Последнее публичное выступление ФМ – знаменитая Пушкинская речь, произнесенная по случаю открытия памятника Пушкину в Москве. О русской душе и о том, как она отразилась в мире Пушкина.

Главным же образом ФМ писал свои великие романы. Хронологию (изданий; время работы, естественно, остается «за кадром») можно записать:

1861 – «Униженные и оскорбленные» (самый легкий, «диккенсовский», словно бы пробный).

1866 – «Преступление и наказание»

1868 – «Идиот»

1871–72 – «Бесы»

1875 – «Подросток»

1879-80 – «Братья Карамазовы».

Можно по ходу дела кратчайшим образом откомментировать, «про что» эти романы. Можно сказать о них чуть позже, в лекции о «художественном своеобразии».

Лекцию записываем и оцениваем запись. По ходу дела четко акцентируем «пункты», чтобы проще было не потерять главные мысли.

Художественный мир Достоевского

– Существует своеобразная «табель о рангах» русских писателей в глазах иностранцев. Первый писатель, которого узнали и оценили на Западе, был Тургенев (он там и жил по большей части). Его авторитет держался до конца 19 века, хотя ИС благородно и компетентно подсказывал французским издателям, кого из наших авторов нужно переводить. В начале 20 века в умах воцарился Толстой. И толстовством (учением, а не подражанием его писательской манере) заразились даже в Канаде и в Японии – такой у него был авторитет. Достоевского же на Западе как-то… не учитывали до поры до времени. А в России считали человеком больным, нервным, неуравновешенным – да он и был в жизни таким, что уж скрывать? И потому к его горячности, к вечной тревоге, желанию предупредить, откуда грядет беда, относились со снисходительным высокомерием, что ли? Ну да, талант, но зачем же все преувеличивать и вечно пугать какими-то грядущими катастрофами? Мы же цивилизованные люди, и впереди у нас один сплошной прогресс – и научный, и социальный. Все будет хорошо, не надо так волноваться – вредно для здоровья. Хотя какой спрос с ФМ – при такой-то биографии? Но ведь нелепо же кричать с вечным надрывом: «Во всяком человеке, конечно, таится зверь!» И так… некрасиво писать памфлеты на революционеров, которых все (с легкой руки Чернышевского) считали лучшими людьми – прямо-таки святыми. В России поняли, о чем пытался предупредить Достоевский, довольно быстро – по ходу революции и последующих социальных экспериментов. Но те, кто понял, либо оказались в эмиграции, либо погибли, либо намертво замолчали. А чтобы следующие поколения не задумывались над его книгами, их не особенно-то издавали и надолго исключили из школьной программы (до 60-х гг. 20 века – до «оттепели»). Тогда в школьных билетах про всех спрашивали: Ленин о Толстом, Ленин о Маяковском… О Достоевском не спрашивали, потому что Ленин (тоже понимавший, что к чему) сказал: «…ваш архискверный Достоевский». На Западе же поняли, что Достоевский-то пророк, после Второй мировой войны. Вот как увидели концлагеря – так и сообразили и что такое «насильственное общежитие», и что в человеке и впрямь таится очень страшный зверь… Пик его популярности пришелся на 40-50 гг. Потом кое-как оправились, забыли ужасы, занялись потреблением и развлечениями… Но, в общем, репутация его как интеллектуала, писателя для избранных и все-таки великого и пророка такой и остается до сих пор. Японцы его любят, кажется, больше, чем все прочие…

– Читать Достоевского действительно трудно, поскольку его художественный мир уникален и не соответствует читательским ожиданиям. У него свои законы, которые можно понять и назвать – и читать станет чуточку легче. Хотя это все равно будет труд, а не развлечение. Достоевский пишет на пределе сил и от читателя требует такой предельной самоотдачи – и душевной, и умственной. Это не интеллектуальная игра (как принято в последние десятилетия). С точки зрения Д., всем нам необходимо «мысль разрешить», найти для себя ответы на самые главные вопросы. А иначе – гибель, причем всерьез (история показала – насколько всерьез). Итак, романы Достоевского называют «интеллектуальными» – и это справедливо.

– Называют их также «идеологическими», и это тоже очень точное определение. Не в том смысле, к которому мы привыкли в советские времена (идеологический – значит навязывающий известную идеологию, то есть набор идей, мировоззрение), в более широком и корректном. Это романы, в которых исследуются идеи (и идеологии – то есть комплексы идей), имеющие хождение в человеческом обществе. Анализируются, проверяются на истинность. В определенном смысле «Отцы и дети» тоже идеологический роман, тем паче – «Что делать?» Чернышевского. Отличие же в том, что Достоевский изучает не сами по себе идеи, а идеи в их взаимодействии с человеческой личностью. Можно воспользоваться образом, который сам же Д. предложил в эпилоге «П и Н»: идеи подобны невидимым, микроскопическим и при том разумным организмам, которые вселяются в людей и делают с ними все, что пожелают. Можно сразу сказать, что роман Чернышевского в определенном смысле стал тем тезисом, который Достоевский попытался опровергнуть в «П и Н». И первая же из поправок – в самом взгляде на то, как взаимодействуют идеи и человеческие души. У Чернышевского (придется напомнить) революцию своими руками собирался делать один герой – Рахметов. Лучший из лучших, «особенный» человек, который ради сочувствия простому народу даже ананасов никогда не ел (вот нам смешно, а автор и читатели на полном серьезе восхищались). И, собственно, этот лучший и особенный человек был готов ради изменения мира в лучшую (с его точки зрения) сторону лично осуществлять необходимое насилие. Можно вспомнить, что одна из листовок той эпохи содержала фразу: «В топоры зовите Русь!» Вот Достоевский и продемонстрировал, что будет с очень совестливым молодым человеком, который не об ананасах думает, а последние гроши незнакомым людям раздает (а сам при этом голодает), если дать ему в руки топор и отправить «на дело». Ради социальной справедливости. Что станет с его жизнью, душой, характером? Как вообще должна была вживаться в него эта идея, чтобы он смог пойти на такое? Что эта идея с ним сотворила?

– То ли в шутку, то ли всерьез физики называют Достоевского первооткрывателем метода мысленного эксперимента: если эксперимент провести физически невозможно, есть все же шанс его математически смоделировать, просчитать. Только считать на до честно, стараясь учитывать как можно больше параметров. Роман Чернышевского не выдерживает никакой критики с точки зрения «научности» эксперимента: все приблизительно, декларативно, плакатно. А вот Достоевский так воссоздает тот фрагмент жизни, где ставит свои опыты, что читатель буквально шкурой своей чувствует его жизненную точность. Читаешь, как Раскольников в горячке касается босой ногой холодного пола, и вздрагиваешь… Романы Достоевского называют «экспериментальными» – он в самом деле ставит над героями эксперименты. И цель их, повторим, всегда одна – посмотреть, как калечит человеческую природу ложная идея. В «Подростке» герой (19 лет от роду) решил стать Ротшильдом (разбогатеть неимоверно) – что дальше? В «Бесах» революционная «ячейка» резвится – что станет с каждым из них? Что будет с человеком, который попытается (как Бог) стать для всех тем, в чем они нуждаются? Отдать себя буквально на растерзание чужим страстями искалеченным душам? Хороший человек князь Мышкин, но плохо ему будет, потому что не по силам человеческим такая ноша. Да и другим – тем, кого он не сможет вытянуть из их страстей и мук, – тоже будет плохо. К чему приведет Ивана Карамазова его бунт – нежелание «простить» Богу земные страдания детей, которых страшно мучат на земле взрослые сильные люди? И что можно ответить на этот его мучительный крик: «Не хочу гармонии!» – если она построена на слезах замученного ребенка? Достоевский не упрощал себе задачи, не занимался легко опровержимыми идеями. Но эксперименты ставил честно.

– Каждый роман Достоевского – спор, столкновение позиций и мировоззрений. При этом авторская позиция – это даже не голос в споре, а то симфоническое целое, в котором звучит это многоголосье. У каждого героя своя партия, своя роль в сложнейшем идейном контрапункте. Автор же слышит в этом целом гармонию – искомый ответ и решение. И читателя приглашает услышать. Читатель, надо сказать, и тогда к такому не был готов, и до сих пор не привык. Может быть, потому, что, кроме Достоевского, никто так больше не писал. Эту уникальную особенность его романов далеко не сразу сумели осознать даже профессиональные филологи. Едва-едва, с трудом, насилу критик доказывал, что теория Раскольникова ошибочна – и оборачивался на автора: я понял, мол, что все неправильно! Но автор имел право лишь плечами пожать: разве я говорил, что правильно? А что он говорил? В этом разбираться критику сил уже не хватало. В 1929 году вышла книга «Проблемы поэтики Достоевского». Ее автор М.М. Бахтин (записываем всё – и имя, и название) показал, что романы Достоевского строятся на соотнесении множества голосов: у каждого героя своя партия, своя «правда», и они все так или иначе соотносятся друг с другом. Если Толстой в своих романах словно бы пропускает внутренние миры героев через свое, авторское сознание и преподносит нам их уже приведенными к некоему общему знаменателю, то Достоевский старается напрямую «подключить» читателя к сознанию главных «игроков» в каждой разыгранной «партии» – точнее, партитуре. По аналогии с музыкальной терминологией (в данном случае весьма уместной) Бахтин назвал романы Достоевского «полифоническими», то есть многоголосыми. (Антоним полифонии – гомофония, одноголосье – это так, для общего развития). Та истина, которая должна прозвучать в ответ заблудившемуся в идеях герою, не может быть выражена «плоско», просто и одноголосо. Настоящие истины – явления другого порядка, более высокого и более сложного. Если их упрощать, они перестают быть истинами, потому что и мир наш, и мы сами устроены отнюдь не просто и, главное, не «плоско». Достоевскому создание его интеллектуальных симфоний давалось очень тяжело (еще бы – держать в уме такое бесконечно сложное и многомерное целое). И все ему казалось, что однажды он сумеет написать так, что все поймут его и всем откроется ослепительная и счастливая истина о жизни. И каждый роман казался ему только наброском, преддверием самого лучшего и главного романа…

– Когда речь заходит о художественном методе, которым пользовался Достоевский, его обычно называют реализмом. И часто уточняют, что это «фантастический реализм». Ну в самом деле. Все дореалистические художественные системы к его романам не имеют отношения (включая романтизм). Да, точность изображения (ради чистоты эксперимента) доходит иногда до натурализма, но все-таки это именно «типические характеры в типических обстоятельствах» – люди своего времени, сословия, культуры. Да и идеи, которыми одержимы герои Достоевского, не из воздуха берутся – эти идеи приходят из книг и газет, из всей общественной жизни. Они тоже суть порождения своего времени и человеческого общества в определенный момент его развития. Да, но… а призраки – это тоже реализм? Те, что являлись Свидригайлову? Вероятно, придется ответить утвердительно. Да, реализм. Если хотите – психологический: это явление, сопутствующее определенному состоянию души. Или можно воспользоваться термином «фантастический» и считать их таким специальным художественным приемом – реалистической фантастикой. Такое и у Гоголя бывало, и у Салтыкова-Щедрина, а уж в 20-м веке кто только не пользовался его богатыми возможностями…

– О психологизме в романах Достоевского нужно сказать особо. Тут он тоже первооткрыватель, приоткрывший люк в подвалы подсознания. Насколько Толстой-психолог стремится быть рациональным и объяснять, логично излагать пусть даже очень сложные и противоречивые состояния своих героев (припомним «диалектику души» и Николая Ростова, проигравшегося в карты), настолько же Достоевский старается найти подходы к иррациональным, глубинным свойствам человеческой души. Он, живший с каторжниками, знал доподлинно, что человеком движет в первую очередь отнюдь не разум и не логика, а что-то, чего он сам порой не может объяснить – или даже увидеть. Сам человек ищет своим иррациональным поступкам логические объяснения (внутренних монологов в романах множество, как и всяких разговоров по поводу поступков, чувств, решений, но Достоевского они не удовлетворяют). И он, в свою очередь, ищет такие ходы, которые помогли бы подобраться к истинным мотивам наших поступков и вообще устроить для героев «момент истины», заставить их раскрыть свою глубинную и истинную суть. Для этого у Достоевского есть два излюбленных приема: сон и скандал. О том, что сон выпускает наружу тайны подсознания, теперь уже всем известно. А про скандалы мы еще поговорим. Но кто читал, тот помнит, вероятно, сколько же правды вылилось наружу, к примеру, на поминках Мармеладова.

– Со скандалом (как художественным приемом) связан у Достоевского выбор места действия. Это площадь, лестница, проходная комната, комнатушка без запора, куда могут набиться все желающие, коридор в полицейском участке… Человек в романах редко остается один, он всегда на людях, и все открыты друг другу – попробуй спрячься. И в то же время одинок, не понят, часто никому не нужен. Скандал – это попытка достучаться до человечества, крик о помощи… Об этой «скандальности» Достоевского тоже писал Бахтин – он считал ее отзвуком утраченной карнавальной культуры, которая в былые века объединяла людей, снимала разделявшие их рамки приличий и сословий. И тот же Бахтин назвал то состояние мира, в котором действуют герои Достоевского, «хронотопом порога». (Хронотоп – некоторое осмысленное единство места и времени внутри художественного произведения: хронос – время, топос – место). Смысл «порога» в его двойственности, пограничности, необходимости сделать выбор, перешагнуть через некую грань: в жизнь, в смерть, навстречу людям или прочь от них и т.д. Достаточно вспомнить Раскольникова на пороге у старухи, чтобы оценить точность бахтинского названия.

Художественное время у Достоевского, впрочем, отдельная проблема. Можно спросить, сколько времени длятся события романа (если исключить эпилог). Как правило, всех поражает, что описаны всего лишь 9 дней. С натяжкой – две недели, поскольку несколько дней словно бы выпадают из сознания героя. Слишком много событий успевает произойти – да каких событий! С иным во всю жизнь столько не случится (к счастью). Но дело даже не в том, что время словно бы спрессовано – оно течет неравномерно, за ним невозможно уследить, оно меняется прямо на глазах, рвется, ускользает… Такого времени до Достоевского мы тоже не встречали. И, главное, не скажешь, что автор изображает «неправильное» время – просто время он изображает субъективное, психологическое. Мы отлично знаем, что так обычно и бывает, но вот ввести в ткань текста эту психологически обусловленную неравномерность и сейчас редко кто берется. Проще сказать, что время летело или время тянулось. Сказать, а не показать, не дать почувствовать этот поток…

– И наконец еще одна особенность романов Достоевского, которую нужно иметь в виду. Кроме обычных (реалистических) деталей в них встречаются детали символические. Это, как правило, символы-аллюзии, отсылающие читателей к хорошо им известным образам, идеями и цитатам. То есть современникам Достоевского они были хорошо известны, а вот нам… Нам нужен комментарий.

Начнем, к примеру, с чисел. Сколько денег хотел Раскольников взять у старухи (ради какой суммы пошел на убийство)? Три тысячи рублей. Взял? Может быть, только он сам не знал, чего и сколько взял. Хотя его родные получили те самые 3 тыс. законным способом – по завещанию Марфы Петровны Свидригайловой (экое совпадение). Та же Марфа Петровна «выкупила» своего мужа у его кредиторов. За сколько? За 30 тысяч рублей. Кто-нибудь уже видит здесь систему? Может ее объяснить? Если нет, остается вспомнить последнюю сумму – цену Сонечки, З0 «сребреников». Евангельское число – цена жизни, цена человека. Это бесспорная, очевидная и всем даже сейчас понятная аллюзия. Есть еще (как минимум) две такие же: символика солнца и символика двери. Раскольников думает, что не сможет убить «на глазах у солнца». Почему? Кроме, возможно, еще каких-то нюансов потому, что солнце – символ Христа, знак его присутствия в мире («Солнце Правды Христос Бог наш»). А при Нем убивать как-то… совестно. И Он же сказал о Себе: «Я есть дверь…» Потому, наверно, дверь в старухину квартиру никак не открывается убийце, а потом – открытая – не выпускает его из западни, которой стало «пространство убийства». Зато дверь к Сонечке сама открывается, когда Раскольников пытается ее найти на темной площадке. Еще бы – это дверь к спасению.

Есть в мире Достоевского своя, внутренняя символика. К примеру, он не любил желтый цвет. Подробно об этом рассказано еще в «Белых ночах» (любимы розовый домик взяли да перекрасили в канареечный цвет). В Петербурге желтого было очень много (даже, наверно, чересчур): так красили все правительственные здания. Желтый – казенный, жестокий, жесткий, желчный… У Достоевского иначе не бывает.

Иногда детали «говорят» за персонажей (уже почти по-чеховски, точно и экономно). К примеру, похвальный лист Катерины Ивановны; всеобщий мармеладовский драдедамовый платок – символ смятения и катастроф; монетка, выброшенная Раскольниковым; петушок пряничный, которого нашли в кармане у раздавленного Мармеладова. Можно еще поискать – это интересно.

Наконец, иногда деталь помогает отличить явь от кошмара или сна. Тут можно объявить награду тому, кто отыщет такую деталь в последней ночи Свидригайлова. (Деталь эта – горящая свеча; наяву он ее гасит, и когда действительно просыпается, в комнате темно, а когда вновь проваливается в кошмар, свечу словно бы зажигает).

 

Все это занимает больше, чем один урок (особенно если еще была письменная работа). В каком месте оборвется запись, сказать трудно. За 5 минут до звонка можно остановиться и перейти к Д/З.

Задание 2 (его можно и не давать – зависит от того, что говорится в недрах класса по поводу романа). Напишите, что вам непонятно в «П и Н». Или (лучше) сформулируйте свои вопросы по роману. Там, где к этому заданию относились серьезно, все остальные уроки строились как общий поиск ответов. Вопросы тиражировались, и ребята отвечали друг другу, пока могли. Учитель же командовал очередностью (вопрос №№ – кто будет отвечать?) и ставил отметки. А потом разбирался с теми вопросами, которые класс не осилил. И предлагал рассмотреть то необходимое, что почему-то ускользнуло от въедливого внимания ребят. Очень эффективная система. Но, к сожалению, если текст не прочитан полностью, работать таким образом нельзя. В этом случае дается задание для «поэтапной» работы.

Задание 3. «Pro et contra» («за и против»). Проследите по первой части романа все факторы (события, слова и проч.), которые подталкивали Раскольникова к убийству и которые его от этого отвращали. Можно в виде таблицы, а можно – в виде плана с пометками «+» или « – ». Главное, письменно (что легко проверяется). Скорее всего, это задание на «через урок» – тем лучше: будет время основательно поработать.

Задание 4. Приготовиться к опросу-тесту по биографии Достоевского – вот это точно здание к ближайшему уроку.

Урок 3. Окончание лекции.

Это урок «комплексный», он будет состоять из нескольких частей, которые логически вытекают из всего предыдущего.

Сначала обещанный тест по биографии. Можно взять его из стандартных заданий к ЕГЭ. Хоть в этом году и отменили тесты, но лучше подстраховаться, потренироваться отвечать на вопросы, заданные не самым привычным образом.

 

1. Укажите годы жизни Ф.М. Достоевского

1) 1801 – 1861

2) 1821 – 1881

3) 1824 – 1884

 

2. В каком городе родился писатель?

1) в Петербурге

2) В Москве

3) В Омске

 

3. К какому сословию принадлежал Ф.М. Достоевский?

1) к дворянству

2) к купечеству

3) к разночинцам

 

4. В каком учебном заведении получил образование Ф.М. Достоевский

1) в Петербургском университете

2) в Высшем военном инженерном училище

3) в Московском университете

 

5. По своим политическим взглядам Ф.М. Достоевский был

1) нигилистом

2) народником

3) либералом

 

6. В молодости Ф.М. Достоевский увлекался идеями

1) нигилизма

2) утопического социализма

3) идеализма

 

7. Укажите причину ареста Ф.М. Достоевского

1) участие в политическом кружке

2) призыв к свержению самодержавия

3) совершение уголовного преступления

 

8. Ф.М. Достоевский был приговорен

1) к смертной казни через повешение

2) к расстрелу

3) к бессрочной ссылке в Сибирь

 

9. Сколько лет пробыл Ф.М. Достоевский на каторге и в ссылке?

1) 7 лет

2) 10 лет

3) До конца жизни

 

10. Когда был опубликован роман «Преступление и наказание»?

1) в 1859 г.

2) в 1861 г.

3) в 1866 г.

 

Ответы: 1 – 2; 2 – 1; 3 – 3; 4 – 2; 5 – 2; 6 – 2; 7 – 1; 8 – 1; 9 – 1; 10 – 3.

(Вопросы и ответы взяты из книжки Е.В. Михайловой «ЕГЭ 2009. Литература. Сдаем без проблем! – М.: Эксмо, 2008.

 

Вторая часть урока – разбор работ про имена и фамилии. Об этом уже все сказано.

Третья часть урока – окончание лекции.

К рассказу о художественном мире (см. выше) надо добавить краткие сведения о замысле романа. Обратить внимание, что в нем слились, собственно, два самостоятельных замысла: роман об «идейном» студенте-убийце, задуманный еще на каторге, и роман «Пьяненькие», задуманный уже в 60-е годы. План этого романа Достоевский предложил редактору журнала «Русский вестник» М.Н. Каткову, но тот замысел не одобрил (то есть не взялся бы издавать готовый текст), и автор включил его как отдельную линию в «П и Н» - это линия Мармеладовых.

 

Далее нужно 1) собрать недоуменные вопросы (если было задание спросить о непонятном), 2) пообещать, что запись лекции будет оценена вместе с Д/З на следующем уроке – ее нужно привести в порядок; 3) напомнить про Д/З – «pro et contra» по первой части. И посоветовать сразу читать вторую, третью и так далее.

Урок 4. «Pro et contra»

В начале урока порядок действия такой: двоих желающих надо сразу вызвать к доске, поделенной между ними пополам (одному – «за», другому – «против»). Пусть напишут для общего обозрения то, что у них получилось. Пока они пишут, надо пройтись по рядам и поставить «на глазок» отметки за Д/З (если получается – то и за лекцию, если нет – придется брать тетради и просматривать на переменах, чтобы поскорее вернуть). Потом (или до прохода по рядам – как удобнее) объявить отметки за биографический тест, кратко его разобрав. Если все это не отняло много времени, можно все три отметки (тест, Д/З и лекция) внести в дневники, пройтись по рядам еще раз и расписаться.

Далее обращаемся к доске, сравниваем написанное там с тем, что получилось у нас, обсуждаем («Чего не хватает в «За» и чего в «Против»?) сначала просто наличие всех необходимых «пунктов».

– «Проба»

+ Монолог Мармеладова (история Сонечки)

+ Помощь Мармеладовым

+ Письмо матери (история Дунечки)

+ Девушка на бульваре

+ Мысль о Разумихине

– Сон про лошадь (Некрасова вспомнить!)

– Молитва об освобождении

+ Разговор мещанина с Лизаветой (время для убийства)

+ Разговор студента с офицером (можно вынести в самое начало, потому что это было за полтора месяца до убийства)

+ Поиски топора

 

О каждом «пункте» надо поговорить, не обязательно с теми, кто был у доски. Им можно поставить отметки и отпустить по местам, чтобы потом они могли участвовать наравне с другими в обсуждении. Про каждый «пункт» вопрос один и тот же: почему это «За» («Против»)? Расскажите и докажите. Когда все будет перечислено, нужно задать итоговый вопрос: так что же подталкивало Раскольникова к убийству (если учитывать лишь материалы разобранной первой части) и что отвращало от него? Подталкивали 3 фактора:

– желание помочь несчастным жертвам несправедливого и жестокого мира (Сонечка, Дунечка, девушка); желание стать их защитником – любой ценой;

– мысль, сформулированная студентом: можно убить бесполезную старушку ради пользы многих;

– суеверие, неправильно понятые знаки (разговор с Лизаветой, топор).

Можно уже и тут заметить гордость, личную уязвленность тем, что он вынужден принимать жертвы своей семьи, вместо того чтобы решить все их проблемы. Да и какое-то скрытое соперничество с Разумихиным. Но если этого никто не назовет, не нужно выспрашивать. Даже удобнее будет о гордости говорить позже, после убийства.

 

Мешает же убийству только иррациональное отвращение, которое поднимается в Раскольникове всякий раз, когда он приближается к своей «мечте». И взбунтовавшееся подсознание, пославшее ему сон про лошадь. Жалеть жертву – да, но быть убийцей – нет. Однако в том-то и беда, что для Раскольникова мысль о том, что надо помочь жертвам, намертво срослась с «мечтой» об убийстве.

Итак, сознание, рассудок – «за», подсознание, сама природа человеческая – «против».

Д/З. Главное задание – как можно скорее дочитать если не до конца, то хотя бы до пятой части (иначе невозможно говорить о системе образов). А «локальное», по второй части, – 1) проследить, что изменилось после убийства в самом Раскольникове и вокруг него; 2) найти закономерность в перепадах его настроения (что в нем теперь борется?).

Урок 5. Одиночество среди людей

Разбираем вопросы Д/З. На первый вопрос кратчайший ответ таков: до убийства Раскольников находился в глухом одиночестве, но его тянуло к людям. Все его касалось и задевало: и Мармеладовы, и девушка на бульваре, и судьба матери и сестры. После убийства «он как будто ножницами отрезал себя сам от всех и всего». Зато людей вокруг него стало гораздо больше. Теперь он внешне оказался в центре этакого человеческого водоворота, зато внутренне ему все стали чужими. Пожалуй, кроме Сони.

Границей между двумя Раскольниковыми («до» и «после» стала его болезнь). О ней стоит спросить: как она связана с убийством? Может, он и убил-то в невменяемом, горячечном бреду? Обычно класс приходит к выводу, что болезнь в самом деле связана с убийством (Достоевский нам заботливо подсказал, что эту закономерность уже заметили: преступление связано с некоторой ненормальностью), но не как причина, а как следствие. Та самая человеческая природа (физическая природа, что особенно важно) бунтует против нарушения – чего? Закона, написанного на бумаге, или закона (заповеди), вписанной в само естество человека Тем, Кто создал и человека, и мир, и его законы? Об этом стоит хотя бы задуматься: вряд ли даже самый впечатлительный человек впадет в такую страшную «горячку» оттого, что нарушит условное, сочиненное государственными чиновниками «правило».

Удивительная вещь произошла (если можно так выразиться) с психологическим пространством Раскольникова. Он рассуждает о том, что мог бы жить, как столпник, на одном крохотном пятачке. И вдруг оказывается, что, хоть он и свободен бродить по всему городу, его действительно тянет в одну-единственную точку – на место убийства. Во всех других местах ему делать уже нечего. Он был почти готов броситься в воду (но его опередила какая-то женщина, вызвав такое же физическое отвращение к самоубийству, какое прежде было у него к убийству – но на этот раз он внял своим инстинктам); был готов и донести на себя в полицейском участке… Но и это не выход. Он словно хочет вновь войти в ту точку, где закончилась его прежняя жизнь – в точку убийства. И еще недоволен, что в квартире у старухи все уже изменилось, а главное, крови нет…

Мы не рассматривали в подробностях сцену убийства, но теперь можно на нее оглянуться и ответить на два вопроса. 1) Как Раскольников попал в эту «точку перехода» (в квартиру к старухе)? 2) Как он из нее вышел?

1) Попал с трудом. Старуха его испугалась, дверь не хотела открывать (мы уже говорили, что дверь – весьма символическая деталь; в данном случае лучше было бы ее и не открывать. 2) Выбрался с еще большим трудом, хотя дверь «формально» оставалась открытой. И именно открытая дверь, ведущая из пространства убийства к другим людям, стала для Раскольникова западней. Для того чтобы выбраться из старухиной квартиры, он вынужден был вновь и вновь проливать кровь. Он убил Лизавету (в черновом варианте – беременную, то есть оборвал не одну жизнь, а две). Убил бы и Коха, оставшегося сторожить его за дверью, если бы тот не струсил и не сбежал. Спасли его (на время) маляры, выбежавшие из квартиры, где они работали. Дали отсрочку. Но пока Раскольников еще не знает, что с ней делать.

Закономерность в перепадах настроения найти сложнее. Раскольников словно ведет игру: с одной стороны, он боится быть пойманным и уличенным, поэтому испытывает радость и чувство облегчения каждый раз, когда ему удается ускользнуть от опасности (избавиться от улик, отклонить от себя подозрения). И одновременно ему словно бы хочется, чтобы его поймали. Он дразнит в трактире Заметова, идет на квартиру к старухе, дергает колокольчик, подначивает мещанина отвести его в участок (а потом напрочь его забывает – и на другой день мещанин появляется перед ним буквально как призрак). Откуда эта игра с опасностью? «Есть упоение в бою»?.. Снова хочется пережить ужас и восторг, как в момент своего бегства из старухиного дома? Достоевский говорит, что в нем пробудились звериные инстинкты: звериная хитрость, звериное чутье…

Это одна сторона дела. А другая проявится у Мармеладовых: Раскольников неожиданно взял на себя заботу об этом несчастном и осиротевшем семействе и почувствовал при этом прилив сил («Мы еще повоюем»). Нашлись-таки люди, от которых он себя не «отрезал, как ножницами». Они надеются на его помощь, а он просит помощи у них (просит Полечку за него молиться). Почему именно Мармеладовы? Скорее всего на этом этапе ответ никто дать не сможет. Может быть, потому что они единственные находились в еще более скверном и безвыходном положении, чем он сам? Или он не чувствовал себя здесь преступником, потому что вся их жизнь тоже проходила за пределами «нормы» и к этому уже привыкли? К пьянству отца, к положению Сонечки, к диким выходками Катерины Ивановны? И научились не судить? Не на словах, а в глубине души?

Получив примерно такие ответы, можно (презрев то, что у многих роман еще не дочитан) попробовать взглянуть на него как на целое и разобраться хотя бы в некоторых композиционных закономерностях. Вот мы уже спросили себя: а при чем тут Мармеладовы? А заодно весь тот хаос человеческий, который разом обрушился на Раскольникова, едва он начал оправляться от своей горячки? Есть ли тут хоть какой-то смысл и порядок? Для начала попробуем выделить основные сюжетные линии романа. По ходу разговора они рисуются на доске в виде дерева с двумя симметричными ветками.

«Ствол» дерева – это собственно линия убийства. Персонажи, которые прямо к ней относятся, – это старуха, Лизавета, Миколка и Митька (маляры), полицейские статисты, включая Заметова, Порфирий Петрович и, разумеется, сам Раскольников. В этой сюжетной линии убийство – это своего рода предыстория, а сам сюжет построен на поединке убийцы и следователя. И эта «дуэль» – несущая конструкция всего романа. Три встречи – три потрясающих разговора. И между ними все остальные события. В них тоже есть вполне осмысленный порядок.

Одна «ветвь» (ответвление, отступление, осложнение основного сюжета) – это линия Дунечки. К ней относятся (кроме Пульхерии Александровны) Свидригайлов, Лужин и Разумихин. Трое претендентов и соперников. Эта линия «пришита» ко всему остальному двумя «сюжетными скрепами»: 1) Свидригайлов узнает об убийстве и пытается шантажировать Дунечку. 2) Лужин пытается оклеветать Сонечку, чтобы вернуть доверие дам Раскольниковых. Это внешние связи, обе они выглядят не слишком убедительно и правдоподобно. Гораздо важнее внутреннее сопоставление Раскольникова с «женихами» – оно-то автору действительно необходимо, и эта необходимость оправдывает и искупает сюжетные натяжки.

Вторая «ветвь» – судьба семейства Мармеладовых (линия Сонечки). Как мы помним, она появилась в сюжете о студенте-убийце из совершенно самостоятельного замысла (ненаписанного романа «Пьяненькие»). Однако вошла в «П и Н» очень органично и даже помогла создать в нем композиционную гармонию. Можно заметить, что в семействе Раскольниковых место Родиона Романовича (главы семьи, защитника, надежды и опоры) занимает Разумихин. Раскольников ему эти полномочия передал «прямым текстом». А сам занял аналогичную позицию в семье Мармеладовых (впрочем, кто там кого спасает и защищает – отдельный разговор). Одна семья удержалась «над» гранью катастрофы (преступления, падения, гибели); другая же эту грань перешла – смертную грань в прямом смысле слова. И ей предстояло воскреснуть или погибнуть окончательно.

Д/З. Третья часть романа. Первая встреча Раскольникова с Порфирием Петровичем. Найти в тексте изложение теории Раскольникова (главка V приблизительно со слов: «Я только в главную мысль мою верю. Она состоит в том, что люди, по закону природы, разделяются вообще на два разряда…» – и до конца его монолога) и приготовиться написать это близко к тексту. Как изложение, только в классе учитель ничего читать уже не станет. Раздаст листочки – и вперед. То, что было до этих слов, тоже стоит припомнить – для разговоров. И для того же есть смысл поручить кому-то из прочитавших весь текст приготовить доклад: «Разговор Раскольникова с Соней о причинах убийства» (часть пятая, главка IV). Нас будут интересовать несколько разных версий, объясняющих преступление Раскольникова. Может быть, велеть всем прочитать этот разговор, даже перепрыгнув через ряд событий? Или, лучше, поднапрячься и дочитать до этого разговора?

Урок 6. Причины убийства

Первые минут 15 – 20 дети будут писать обещанное изложение. Неукоснительно. Это вообще одно из «краеугольных» заданий. Тот, кто способен близко к тексту пересказать теорию Раскольникова, справляется с любыми «темами» по роману. Поэтому все «двойки» придется в обязательном порядке пересдавать, пока хвостатые в классе не переведутся.

Далее нужно спровоцировать очень важный и трудный разговор (желательно – спор) о причинах убийства. Начинаем примерно так:

– Когда мы разбирали «pro et contra», у нас словно бы вырисовалась одна главная причина, толкавшая Раскольникова на грабеж: он хотел добыть денег, чтобы спасти свою сестру от брака по расчету и вообще иметь возможность помогать несчастным, обездоленным, попавшим в безвыходное положение. А теперь выясняется, что этим убийством он пытался проверить свою теорию. Или нет? Имеет ли теория к убийству отношение?

На этот вопрос редко отвечают отрицательно. Если кто-то станет упорствовать (нет, мол, просто нужда заела), можно задать провокационный вопрос: если нужда – так зачем сразу убивать? Проще ограбить…

Если ответы получились чересчур расплывчатыми, нужно уточнить:

– Что именно хотел Раскольников выяснить с помощью убийства? (Тварь он дрожащая или право имеет? Обычный человек или великий?). И тут же уточнить: кто видит логическую (математическую) ошибку? Математики обычно видят: из того, что все великие люди – преступники (что, кстати, тоже спорно), вовсе не следует, что все преступники – великие люди. На это и Порфирий намекает, предлагая облачить таких «гениев» в каторжную «спецодежду». Так что если бы эксперимент удался и Раскольников не почувствовал после убийства никаких особенных мук, это бы еще ничего не доказало. Осталась бы неясность: то ли он «обычный» преступник, то ли один из «великих».

– Но в первом объяснении (убить бесполезную старуху, чтобы помочь несчастным – и полезным? – людям) ведь тоже есть доля правды? Одной теории Раскольникову явно не хватило бы, чтобы взять топор и убить. Итак, мы имеем два разных объяснения, зачем Раскольников решился на убийство. В романе (будьте уверены!) они связаны намертво в единое целое. Как две стороны одной монеты. Осталось эту связь увидеть и объяснить словами. Две минуты на размышление.

Далее есть три сценария. Первый – через две минуты повторить вопрос и опросить тех, кто поднимет руки (это если руки будут). Второй – методично опросить весь класс, не принимая как ответ «не знаю», так и ответ «все уже сказали». Сказали – повтори своими словами. Это бывает забавно: своими словами всегда получается что-то совсем другое. Третий вариант (если и рук не подняли, и сказать ничего не сумели) – тяжело вздохнуть и записать ответ в тетради (потому что иначе, даже если поймут, воспроизвести все равно не смогут). Ответ примерно такой:

– Первый ряд причин для преступления (помощь обездоленным) – это попытка восстановить социальную справедливость. С этой точки зрения убийство старухи – революция в миниатюре (вспомним Рахметова). Идея очень популярная в то время среди интеллигенции (то есть «передовой молодежи», разночинцев, поклонников идей социализма, романа Чернышевского и проч.). Даже «арифметика», о которой с возмущением говорят герои, очень напоминает рассуждения Чернышевского о «разумном эгоизме». Одна «бесполезная» (даже вредная) жизнь или много молодых и потенциально «полезных» жизней, полезных дел? Полезных для чего? Для развития, для прогресса – родной страны и человечества в целом. Молодежь еще может принести людям пользу, Алена Ивановна – точно нет. И деньги ее в монастырь пойдут – что для социального прогресса тоже бесперспективно, с точки зрения «прогрессистов» той эпохи. Это мы сейчас признаем, что монастыри вообще-то много пользы приносили даже чисто житейской. Тогда же в религии хорошего не замечали, с нею именно в то время начали бороться. Итак, убийство (ограбление) старухи оправдано, с одной стороны, левыми, радикальными, революционными, социалистическими (и проч.) идеями, которые казались в это время самым «новым» и «прогрессивным» словом (см. Лебезятников и даже Лужин). Обществу исподволь внушалось, что преступление ради социальной справедливости (помощи всем униженным и угнетенным) – это не преступление, а благое дело. И именно эта идея вселилась в Раскольникова и заставила его взяться за топор. Очевидная сторона такой идеи в самом деле выглядит красиво и благородно: помочь несчастным. И в Раскольникове на нее отозвались лучшие стороны его души: эта мучительная неспособность пройти мимо чужой беды и не броситься на помощь, отдавая последнее, подставляя плечо, вообще – «подставляя» себя. Он и об убийстве скажет Соне: «Что делать? (прямая цитата) Сломать, что надо, раз навсегда, да и только; и страдание взять на себя!» Страдание – вместе с «правом» решать, кому жить, а кому умереть.

И вот тут-то скрывается вторая сторона той же идеи. Мир жесток и несправедлив, но «обычные» люди с этим мирятся, а «великие» меняют его к лучшему. И молодым людям мало было видеть несправедливость и по мере сил помогать обездоленным – им захотелось обязательно стать теми «великими», кто осчастливит человечество, сумеет создать на земле «золотой век». Тут уже не сострадание, а гордость: желание встать над толпой, приобрести «свободу и власть, а главное власть! Над всей дрожащею тварью и над всем муравейником!..» Больше того, эта гордая мечта и несовместима с обычным состраданием. Если сострадать каждой жертве, так ведь ни одного «эксплуататора» убить не получится. Можно вспомнить сон про лошадь: жалость к жертве вызывает у Раскольникова бурное желание отречься от своей кровавой «мечты». Убийство, впрочем, крайность (хотя Достоевский оказался настоящим пророком: эксперименты по созданию «идеального общества» сопровождались миллионными человеческими жертвами). Достаточно того, что «великий благодетель» мечтает навязать всему человечеству свое представление о счастье, о жизни, о правильном устройстве общества. И ради этого неминуемо постарается отнять у всей «дрожащей твари» свободу, право жить по-своему (пусть глупо и «неправильно»). Это мы тоже «проходили». К сожалению, начинаем уже забывать, каково жить в «тоталитарном обществе». И это насильственное «благодеяние» тоже садизм и тоже проявление предельной гордости. А ведь сам Чернышевский и сказал открытым (наивным) текстом, что осчастливит человечество призваны «особенные» люди. Необыкновенные.

Итак, «общий знаменатель» двух «версий» этого преступления – идея насильственного установления социальной справедливости. С одной стороны – желание помочь обездоленным, с другой – гордость и посягательство на жизнь как угнетателей (в прямом смысле), так и угнетенных (посягательство на их свободу, навязывание им искусственного «рая», построенного на крови). Кстати, Сонечка ни за что не хочет пользоваться кровавыми деньгами. Раскольников ее изо всех сил уверяет, что деньги, что пошли на поминки, ему мать прислала.

Можно сразу спросить: а есть ли в романе хоть кто-то, у кого жалость не «испорчена» гордостью? Безусловно – Соня.

Можно еще раз проговорить главный вывод: желание помочь обездоленным, к которому примешивается гордость, становится желанием облагодетельствовать (причем насильно). Желание помочь основано на любви, но гордость любви противоположна. Гордость позволяет любить лишь самого себя, а потому извращает любой благой (на первый взгляд) порыв до противоположности. Вот так раскольниковское желание спасти обернулось навязчивой идеей – убить.

Еще несколько вспомогательных вопросов, помогающих уяснить это сложное построение. Или – что более желательно – направляющих самостоятельные попытки разобраться в причинах убийства.

– Почему человеческая жизнь не является для Раскольникова непререкаемой ценностью? (Пусть он не верит в заповедь «не убий!» – но все же как-то оно негуманно). Какая ценность в его глазах выше человеческой жизни? Или – иначе – ради чего можно переступить через кровь?

Ответ Раскольникова: ради «нового слова». Хоть в науке, хоть в общественном устройстве.

– А почему так важно это «новое»? Всегда ли оно лучше «старого» (тем более – Вечного)? Или – иначе – что за система взглядов так любит все новое и так безоговорочно в него верит?

А тут придется помогать. Это вера в прогресс, постепенно воцарившаяся в умах примерно с 18 века. Между прочим, марксизм, на основании которого и проводился у нас кровавый «эксперимент» по созданию на научной основе (на этом настаивали!) идеального общества, в основе своей учение именно о прогрессе, и поступательном восхождении человечества вверх, к все более совершенной системе общественного устройства. Сначала первобытный «коммунизм», потом рабовладение, потом крепостное право, потом капитализм – а потом та самая «гармония», ради которой не жалко и моря крови пролить. Об этом сейчас тоже как-то стыдливо умалчивают. В 19 веке в прогресс верили не только марксисты – осознанно или нет, верили все, кроме крайних «ретроградов» (вроде Феклуши и Кабанихи, уверенных, наоборот, что близятся последние времена). Но над такими персонажами смеялись… Мысль же, что ради нового (прогрессивного, более «правильного») можно пойти на жертвы, в том числе человеческие, вовсе не казалась дикой. Кстати, тут снова вспоминаются разные физики: и те, что собирались разнести планету на куски, взрывая бомбу в Семипалатинске, и те, что , разбомбив Хиросиму, говорили, что это очень хорошая физика… Опять Достоевский попал в точку, и не зря в раскольниковский список гениев попали ученые.

– А при чем тут Наполеон? Какое он имеет отношение к прогрессу? Ведь, между прочим, все рассуждения Раскольникова часто называют «наполеоновскими идеями».

После «Войны и мира» дети более или менее понимают, почему именно Наполеон стал для Достоевского этаким гением-злодеем. То, что он воплощает в себе гордость, крайний эгоизм, равнодушие к людям, желание навязать всему миру свои цели (вернее использовать весь мир для достижения своих целей), мы поняли. Но за что им восхищались? Что такого ценного для человечества он сделал (кроме своей кровавой карьеры)?

Вот если бы прочитать «Красное и черное» Стендаля… А так, вероятнее всего, придется отвечать на этот вопрос самому учителю.

– Наполеон «дослужился до императора», разрушив иерархическое (монархическое) устройство общества. Раньше «великим» и просто «благородным» (привилегированным, знатным, особенным) можно было только родиться. И если ты простолюдин, в «великие» тебе не выбиться. Наполеон сломал эту систему, заставил русского императора назвать его «братом» и признать себе ровней (хотя Наполеон Александра при этом себе ровней вовсе не считал – так, мелкой и бездарной сошкой). В этом смысле его вклад в общественный прогресс (если считать конечной целью построение бесклассового общества) по-своему огромен. И цена, которую человечество заплатило за этот прогресс, огромна: великий человек «забывает армию в Египте», тратит миллион человек в Московском походе… Какое убедительное, яркое предупреждение! Нет, не услышали…

– Почему Раскольников настаивает на том, что все «великие» – нарушители (и разрушители) законов? О каких законах идет речь? Прав ли он?

– Раскольников (как и все нигилисты: Базаров или герои Чернышевского) любые законы считает сугубо человеческим изобретением. И, соответственно, в изменениях законов видит тот же прогресс: от более древних и суровых к более современным, справедливым и гуманным. Никаких абсолютных законов (заповедей – Божеских, а не человеческих) они не признают. И Раскольников включает в ряд «законодателей» пророка Магомета, намекая на то, что для него все пророки – не более чем политики. А священных законов не бывает. Соответственно, и сам он нарушил всего лишь человеческий закон: отнял жизнь у бесполезной старухи (про Лизавету он все время забывает: она не укладывается в его теории), чтобы впоследствии, быть может, спасти другие жизни. Возражает ему все та же Сонечка: «Это человек-то вошь?» Не человек создал этот мир и его законы, не человеку и решать, кому жить, а кому умереть.

– Но если в мир и в человеческие души заложены Божеские законы, почему этот мир так плох, жесток, порочен? (Этот вопрос может и не возникнуть, и тогда его на этом уроке лучше не поднимать, отложить до того момента, когда будем сводить все воедино и определять авторскую позицию. Но если кто-то вдруг спросит прямо сейчас, придется отвечать). Пусть революционеры считают «прогресс» бОльшей ценностью, чем человеческая жизнь. Но ведь и этот мир ни в грош не ставит жизнь хоть той же Сонечки и ее младших братьев и сестер. Эти дети (и множество им подобных) обречены на голод, издевательства, болезни и раннюю смерть. Где же тут Божеский закон? Не нужно ли и в самом деле изменить такой мир?

– Вопрос о страданиях детей для Достоевского и впрямь самый страшный. Здесь-то он еще проходит вторым планом, а вот в «Братьях Карамазовых» именно так и построена дилемма: либо временные страдания детей, либо вечная гармония (Царство Небесное). Мир изменить можно. Но не так – не внешним переустройством общества. Дети страдают от зла, которое гнездится в человеческих же душах. Когда-то в начале года мы говорили, что споры 60-х годов шли между двумя лагерями. Одни считали (как Базаров), что надо исправить общество, и люди станут «хорошими», а зло само собой уйдет из жизни. Другие (как Достоевский), что мир изменится к лучшему только тогда, когда люди станут лучше. И никакие внешние переделки общества ничего не изменят. Наоборот. Божеские законы – своего рода инструкция по технике безопасности в нашем опасном (потому что по нашей воле покореженном) мире. Мир-то неидеален, но если отменить эти законы, он станет несовместимым с жизнью – как концлагерь. И мы это «проходили».

Д/З. Если в классе удалось устроить обсуждение главного вопроса (как связаны две разных «версии» причин, подвигших Раскольникова на убийство), то никаких итогов, скорее всего, подвести на этом уроке не удастся. Это бывает ярко, интересно, неожиданно и неуправляемо. И хорошо. В таком случае задание будет подвести итоги дома. Составить тезисный план «Причины убийства» (как план сочинения). В процессе записи могут возникнуть еще какие-то непредсказуемые мысли. Один из очень сильных моих учеников, к примеру, вышел на то, что Раскольников настолько «провалился» в свои мечты и планы (мечты о том, как бы все переделать), что очертя голову ринулся совершать убийство лишь для того, чтобы вернуться в реальность. Хотя на самом деле он «перепутал двери»: вместо того чтобы действительно вернуться (и жить по примеру Разумихина), Раскольников, наоборот, попытался реальность привести в соответствие со своими чересчур живыми мечтами (а мечтать, мы знаем, опасно). И потому попал в тот самый замкнутый круг, вырваться из которого оказалось очень трудно. И старуха там не умирала, а смеялась над ним, и сны с явью путались. Там и привидения водятся, как сообщил Свидригайлов. Но Раскольников ничего этого не знал. Он думал, что меняет мир своею волей (потому что ведь великие люди мир изменяют?), что ему дана власть встать над всеми только потому, что он посмел захотеть этой власти. Но власть над миром оказалась иллюзией. Такие работы драгоценны, хотя придется потом всех предупредить, чтобы не вздумали писать ничего подобного на государственных экзаменах. Там надо попроще: есть двойственность в позиции Раскольникова. С одной стороны – желание социальной справедливости, основанное на искреннем сочувствии «униженным и оскорбленным». С другой стороны – ложная «наполеоновская» теория, основанная на гордости и презрении к людям, желании взять на себя полномочия некоего высшего существа, которое само диктует миру законы – то есть навязывает свою волю. Все. Но это уже на другом уроке.

Если же никакого обсуждения не получилось и мы просто записали основные «постулаты», Д/З будет одно – читать дальше. Все равно сами ничего сделать не смогут. Впрочем, читать дальше надо всем.

Урок 7. Двойники (система образов)

О причинах убийства пока больше говорить не будем. Если было задание записать тезисный план сочинения, мы сможем проверить его по ходу урока.

Мы помним, что в мире Достоевского позиция одного героя (даже главного) мало что не совпадает с позицией автора – ее даже недостаточно, чтобы вообще понять смысловое целое романа. Для этого необходимо услышать все голоса, из которых складывается его полифония. Если с такой точки зрения взглянуть на систему образов «П и Н», мы увидим, что сюжетная роль героев тут гораздо менее существенна, чем идейная. Мы уже вскользь упоминали об этом, когда говорили о «линии Дунечки» и «линии Сонечки» – то есть о роли Лужина и Свидригайлова в романе.

Вообще систему образов романа можно сравнить с известным аттракционом «зеркальная комната». В центре (в том самом замкнутом пространстве, куда он загнал себя убийством) находится Раскольников. Он лихорадочно ищет сначала подсказку (убивать – не убивать), а потом выход и ошибку в своих теоретических построениях. Трудно ведь признать, что теория правильна, но сам он – «обыкновенный», а не «великий» человек. И в каждом человеке Раскольников видит стоящую за ним «идею» (жизненную позицию), которая делает его тем, что он есть (Мармеладова – Мармеладовым, Лужина – Лужиным). В первую очередь Р. при этом замечает не какие-то неповторимые особенности именно этого человека, а то, что роднит «двойника» с ним самим, чужую позицию (или положение) с его собственной. Словно в таком зеркале виднее, какова его, раскольниковская позиция на самом деле. К тому же каждый раз он надеется найти выход из замкнутого пространства. Но выход откроется только там, где герой не увидит отражения… Традиционно главными двойниками Раскольникова считают Мармеладова, Лужина и Свидригайлова. Каждый из них произносит при своем первом появлении в романе по основательному монологу – достаточному, чтобы и герой, и читатель поняли, с кем имеют дело. О Свидригайлове и Лужине, кроме того, можно многое узнать из письма Пульхерии Александровны. Поскольку класс не получал задания по этой теме, мы можем провести «лабораторную работу»: поручить каждому ряду исследовать по одному из этих героев и найти их точки пересечения с Раскольниковым. За что каждый из них попал в «двойники»? Видит ли это сходство сам Раскольников и как на него реагирует? Даем на подготовку минут 20 (25), остальное – на обсуждение. Пока класс работает (как им удобнее – всем рядом во главе с каким-то лидером, на пару с соседом, каждый за себя), можем пройти по рядам и проверить Д/З – тезисный план. И сразу поставить оценки.

Мармеладов (часть 1) стал одним из факторов, который подтолкнул Р. к убийству, именно потому что Р. увидел в нем себя. Точнее, то, во что он сам, Р.Р., рискует превратиться, если не решится на поступок. Жалкий пьяница, живущий за счет своей семьи, отнимающий у нее последнее. Не поддержка, а обуза. Семью-то он любит, ценит, уважает, что не мешает ему продолжать всех губить. У Мармеладова нет гордости и права на гордость. Он надеется на милосердие Божие, поскольку сам себя не оправдывает, а осуждает, да и Раскольников к нему странно милосерден, но стать таким ему было бы омерзительно. И, кроме того, Р. не хочет, чтобы его сестра вышла замуж за Лужина – по расчету, пожертвовав всей своей жизнью ради брата. Между таким браком и судьбой Сонечки в его глазах нет принципиальной разницы, и с этим никто обычно не спорит.

Итак, Мармеладов – это то, во что превратился бы Раскольников, если бы просто согласился «не вмешиваться», идти всему своим чередом, принять жертву своей семьи. Для него это полная потеря собственной личности. Даже убийство кажется менее страшным выходом.

Лужин (части 1 и 2). Это «идейный», а не «житейский» двойник. Стараясь выглядеть «современным», он нашел в теориях социалистов то, что его совершенно устраивает, – оправдание эгоизма (еще раз напомним «теорию разумного эгоизма», которую пропагандировал Чернышевский). Добейся собственного благополучия, «возлюби прежде всех одного себя, ибо все на свете на личном интересе основано». А ближнему станет лучше «вследствие всеобщего преуспеяния». Раскольников так никогда не поступает – как раз наоборот, раздает последнее. И тем не менее взвивается на рассуждения Лужина: «А доведите до последствий, что вы давеча проповедовали, и выйдет, что людей можно резать…». Кстати, почему он так считает? Если главная ценность и цель для Лужина – собственное благополучие и обогащение, все остальные люди лишь средство. Их можно эксплуатировать без жалости, грабить, резать – использовать.

Есть еще один аспект «двойничества» между Раскольниковым и Лужиным. Лужин хочет, чтобы все им восхищались (у него это получается даже смешно); хочет чувствовать себя благодетелем и вечно требовать благодарности за свои «благодеяния» – потому и жену выбрал бедную и хлебнувшую горя. Раскольников ведь тоже хочет стать благодетелем человечества. Видит, как отвратительно это выглядит, и с омерзением гонит вон Лужина не только потому, что он сестру его собирается попрекать всю жизнь своими «благодеяниями», но и потому что вдруг увидел в нем отражение своей «мечты». Чужие грехи не вызывают такой реакции – только свои, увиденные в другом человеке. Это известный закон.

Свидригайлов (части 1 и 4). С этим персонажем иногда возникают сложности, связанные с тем, что «П и Н» все-таки очень недетский роман: ребята, бывает, не понимают, чем он так страшен, этот Свидригайлов. Симпатичный дяденька, ничего плохого не делает. А то, что он изощренный садист, развратник и убийца, показано автором сдержанно и неявно, без скандальных подробностей, намеками. Однако он-то как раз и есть наиболее «полноценный» двойник Раскольникова. И самый страшный вариант того, куда могла бы привести раскольниковская теория.

– Свидригайлов тоже убийца, и поэтому тоже находится в особом мире, где грань между живыми и мертвыми истончилась и куда призраки легко находят дорогу.

– Между Р. и С. Тоже есть странное взаимопонимание. Если от всех других людей Р. вынужден «закрываться», и ему это удается. А Свидригайлов легко входит в его сон, угадывает, что они «одного поля ягоды» и «славно сойдутся», по странному стечении. Обстоятельств проникает в его тайну. Это, кстати, не сюжетная «натяжка», а демонстрациях художественной мысли: Раскольников от Свидригайлова закрыться не может, потому что они находятся в одном «измерении». Но и сам С. вдруг может оказаться для Р. «проницаемым» – когда тот обнаруживает его в трактире «Хрустальный дворец» (название нужно прокомментировать: так назывался павильон на Всемирной выставке в Лондоне – проект «дома будущего», вошедший, как водится в моду, и попавший в «пророческий», то есть утопический четвертый сон Веры Павловны, где изображается счастливая жизнь в идеальном обществе – и как раз в таком доме; а Достоевский не удержался от едкой пародии).

– Свидригайлов прошел по дороге преступлений куда дальше Раскольникова; совесть у него вроде бы абсолютно атрофировалась, и он сумел стать тем самым «великим» преступником, который не чувствует никаких мук и не теряет трезвого рассудка. Кстати, С. обманывает Р., воспользовавшись именно тем сценарием, который сам Р. расписал в трактире Заметову: стал деньги при нем равнодушно пересчитывать – и Р. поверил, что С. действительно не собирается встречаться с Дунечкой. Зря поверил. Но при этом еще надеялся, что С. подскажет ему выход – раз уж он сам как-то научился жить с таким грузом на душе. Однако выхода у С. нет – в итоге он покончит собой.

– Что его к этому вынудило?

На первый взгляд это кажется непонятным. Кое-кто робко предполагает, что из-за Дунечки – то есть прямо-таки из-за несчастной к ней любви. По крайней мере, «объяснение» с Дунечкой явно стало последней каплей… Да, но в чем? Свидригайлов не мучится от угрызений совести, не боится уголовного преследования. У него есть деньги на любые прихоти, он может позволить себе много всяких пакостей, доставляющих ему удовольствие. Попробуем спросить иначе: чего он НЕ может получить?

– Настоящей любви – это доказала ему Дунечка. Но не только. Можно задать несколько «наводящих вопросов»:

– Почему Свидригайлову не понравился Неаполитанский залив? (Он не понимает, что с ним делать. Душа, загубленная смертными грехами, красоту не воспринимает).

– Как он представляет себе вечность? (В виде маленькой закопченной баньки с пауками по углам).

– Откуда это предчувствие вечного замкнутого пространства? (Он, как Раскольников, замкнут в пределах своего страшного преступного мирка и не может из него вырваться).

– Как показана в романе эта внутренняя «заточённость» Свидригайлова? (В его кошмарах в последнюю ночь. Он не может различить явь и кошмар, для него словно захлопнулась ловушка).

– Зачем автор «заставляет» Свидригайлова совершать добрые дела? Ведь он спасает младших Мармеладовых и Соню. (Еще одна «проверка» теории Раскольникова: сколько ни делай добрых дел без раскаяния и внутреннего перерождения, это не спасет. А раскаяться и переродиться без веры невозможно. Вот и получается, что самому Свидригайлову от его добрых дел не становится легче).

Раскольников, как ни странно, почти до самого конца в глубине души верил, что Свидригайлов знает какой-то выход из того тупика, куда оба они попали – настолько не хотел отказываться от своей теории. И только узнав о смерти Свидригайлова, решается пойти в полицию с признанием.

 

Обсуждение этих трех «двойников» происходит обыкновенным порядком. Сначала опрашиваются те, кто «изучал» именно этого героя, потом – добавления тех, кто вообще-то занимался другим, но имеет что сказать. Если еще не все выяснится, то учитель задает вопросы или просто добавляет (смотря сколько есть времени в запасе). Ход разговора вкратце фиксируется в тетрадях. Все это потребует времени. В один урок обсуждение может не уложиться, и его придется заканчивать на следующем уроке. Когда до конца урока останется 5 минут, надо остановить разговор и записать Д/З.

Д/З. Перечитать три разговора Раскольникова с Порфирием Петровичем. Продумать два вопроса: что представляет собой Порфирий? Чего добивается и какими методами?

А кроме того, надо подумать еще об одном уже не двойнике, а скорее антиподе Раскольникова – о Разумихине. В чем разница между ними (при очевидном сходстве) и в чем смысл сопоставления для Достоевского?

Урок 8. Странный следователь

Героев, которые изо всех сил стараются вытащить Раскольникова из беды, трое: Разумихин, Соня и Порфирий Петрович. Все трое в разной степени догадываются (кто раньше, кто позже) и прежде других узнают наверняка, что этот «бледный ангел» натворил, и потому еще энергичнее его «спасают» – каждый по-своему. Это вступление можно превратить в пару вопросов:

– Что видит Раскольников в «зеркале» своих двойников? Какие стороны своей собственной души он в них угадывает? Могут ли они ему чем-нибудь помочь?

Ответ (итог прошлого урока) однозначный: помочь не могут, потому что ничего хорошего он в них не видит – только плохое. Худшее из того, что есть в нем самом.

– А кто пытается его спасти? (Ответ известен).

Можно начать разговор с самого простого из этих антиподов-спасателей – с Разумихина. Нас интересуют три традиционных вопроса:

– Что общего между Раз. и Раск.?

– В чем между ними разница?

– Что вносит это сопоставление в роман?

Общее между ними бросается в глаза: ровесники, студенты, разночинцы, оба бедствуют. Но Раз. не унывает, умеет ухватиться за всякую соломинку, находит выход из безвыходных ситуаций («решает проблемы по мере их поступления»), а Раск. пытается найти какое-то радикальное решение всех проблем, причем раз и навсегда. Почему? Есть, конечно, врожденная разница в характерах, которую не объяснишь: люди действительно по-разному устроены, автор имел право показать два разных психологических типа. Но есть и вполне объяснимая разница: Разумихин решал только свои проблемы, Раскольников мучился из-за родных – и из-за всякого, кто оказался рядом и нуждался в помощи. Мало кто обращает внимание на то, что выяснилось в процессе следствия: Раскольников, оказывается, спасал однажды детей из пожара. Приятеля больного содержал, потом хоронил, потом об его старом отце заботился… Его помощь Мармеладовым не какой-то случайный «вывих сознания» – это правило, а не редкий случай. Выходит, что у Раск. сердце более отзывчивое? Может быть… А может быть, Раз. просто трезвее представляет границы своих возможностей и не замахивается на то, что выше его человеческих сил? Он ищет выхода «здесь и сейчас», делает все возможное и невозможное в конкретной ситуации (тому же Раск. помогает, потом его семье), но не замахивается на мировые законы (и на государственные тоже). Это действительно очень правильный подход (с духовной точки зрения в том числе): воспринимать как свою задачу ту житейскую ситуацию, в которую ты попал, как ближнего – того, кто попросил о помощи (Раск. ведь сам пришел к нему). Это любовь, не отягощенная гордостью, гордым желанием отвечать за всех и переделать все. Но вот вопрос: к кому и мы, и автор относимся серьезнее? Скорее все-таки к Раскольникову – тому, кто замахнулся на великое и не захотел смириться с чужим страданием. Разумихин не хуже Раскольникова, но у него масштаб личности меньше. Он нормальный и обыкновенный в лучшем смысле слова – но не более того. Он совершит преступления, но и «солнцем» стать не попытается – как советует Раскольникову (в последнем разговоре) Порфирий. Помощь Раз. Раск. касается внешней стороны той ситуации, в которую попал его приятель, – вплоть до фантастического предложения помочь ему сбежать за границу. Внутренняя сторона происходящего для Разумихина закрыта, хотя во многом он и умница, и тонкий, и глубокий, и очень добрый человек. Возможно, автор и хотел сделать его цельным и простым – в противовес двойственному («расколотому») приятелю. Но получился Раз. недалеким и несколько примитивным. Такова уж судьба сугубо положительных персонажей. По сравнению с Раск. Раз. словно бы двумерен и не способен воспринять то «третье измерение», куда провалился Рас. со своими мечтами и теориями. Это особенно заметно во время первого разговора Раск. с Порфирием: бедняга Раз. только головой мотает и не может взять в толк, о чем это они?

Порфирий – самая загадочная фигура в романе. Можно спросить ребят, что в нем кажется необычным (2 минуты на размышление – сбор мнений – обсуждение). Или спросить, почему для Порфирия Раскольников словно прозрачный? Другой вопрос: ради чего он так старается уличить Раскольникова? И третий – почему старается ему помочь (в рамках закона)? Последнее: можно ли как-то объяснить личный пристрастный интерес Порфирия к теории Раскольникова?

Вопрос о «прозрачности» Раскольникова относительно прост, хотя в романе это главный прием, с помощью которого автор нам «подает» Порфирия. Раскольников «прозрачен», например, для Свидригайлова, потому что они «одного поля ягоды» и понимают друг друга без слов. Порфирия принято называть гениальным психологом: он разговаривает с Раскольниковым так, что тот сам чувствует себя «прозрачным». Иначе говоря, заранее просчитывает реакцию Раск. на то или иное слово (интонацию), исходя из предположения, что именно он убийца, разыгрывает свои этюды и видит, что гипотеза подтверждается. Не будь Раскольников убийцей, Порфирий выглядел бы сумасшедшим. Он рисковал, когда пускался на свои странные выходки. Однако можно предположить, что опыт у Порфирия богатый и он действительно видит своего клиента насквозь.

Есть соблазн дать задание (хотя бы нескольким ученикам) найти в сценах допросов ту скрытую диалогичность слов, о которой писал Бахтин (реакцию Раскольникова на скрытый смысл, на угаданное словечко). Но еще ни разу ничего вразумительного дети тут сделать не смогли. По-видимому, эта идея не для школьников. А ведь Раскольников едва с ума не сошел именно из-за этого: ему казалось, что он вообще для всех прозрачен и только сам не замечает очевидных для всех доказательств своей вины.

Отдельно надо вспомнить Миколку, его самооговор и то, как отнесся к его признанию Порфирий. Миколка берет на себя страдание для искупления совсем других грехов. Он тоже одержим идеей, но другой – себя принести в жертву, чтобы искупить грехи и спасти свою душу. И он тоже двойник Раскольникова: сначала дает ему время и место, чтобы ускользнуть от дворника, потом – чтобы уйти на время от Порфирия. Зачем? Дозреть до понимания, что угодил в тупик, по-видимому, так.

Вопрос «чего ради?» имеет две стороны. Во-первых, сугубо практическую: у Порфирия нет прямых улик. Да и косвенных… Одна внутренняя уверенность, теория да психология. Ему нужно, чтобы Раскольников измучился и сдался сам. Самооговор Миколки делает такую настойчивость нравственно еще более оправданной: не уличишь Раскольникова – наказание понесет невиновный. Кстати, Порфирий говорил, что у него нашлась одна «зацепочка». Какая? Можно предположить, что он-таки поймал Раскольникова во время первой встречи на одной фактической детальке: Раскольников не мог видеть маляров в день своей «пробы», но приходил тогда не в седьмом часу (что он неосторожно подтвердил), а в первой половине дня. Впрочем, Порфирий не выдал свою зацепку, так что тут уверенности нет. А во-вторых, почему этого следователя «идейное убийство» так задело лично? Почему он болезненно отреагировал на раскольниковскую статью? На это трудно ответить: мы о Порфирии ведь ничего не знаем. Он одинок и вечно всех разыгрывает – это все, что может сообщить о нем Разумихин. Есть одна реплика в их третьем разговоре: «Кто я? Я поконченный человек, больше ничего… А вы – другая статья: вам Бог жизнь приготовил (а кто знает, может, и у вас только дымом пройдет, ничего не будет)». Свою жизнь и весьма полезную деятельность Порфирий называет «дымом». Или и он тоже мечтал стать Солнцем и сделать нечто великое? И, значит, потому ему Раскольников понятен, что он в нем видит молодого «двойника»? Очень похоже, но у нас нет улик.

Почему старается помочь («сбавку» сделать) вроде бы понятно. Порфирий вроде бы признал незаурядность Раскольникова, способность его действовать согласно своим убеждениям, и захотел спасти от гибели все то хорошее, что заложено в этом человеке. Этакое идеальное назначение закона: и общество защитить, и преступника спасти.

Как Порфирий относится к государству, которому служит, к закону, к устройству общества, его жестокости и несправедливости? Он честно служит закону, считая его благом. А на остальное не замахивается – как Разумихин. Но, в отличие от того, кажется, считает себя из-за этого ущербным.

Отдельно нужно вспомнить второй допрос Раскольникова и историю с мещанином. Почти никто никогда не помнит, откуда он взялся и почему обозвал Раскольникова «убивцем» – не зря тот его счел чуть ли не привидением. На самом деле этот персонаж тщательно проработан автором. Мещанин появился во второй части, когда Раскольников, сбежав из дома после болезни, явился на квартиру к старухе и стал дергать колокольчик. Мещанин предложил отвести его в участок (сочтя такое поведение подозрительным), но отступил. Потом подслушал из толпы, как Раскольников назвал себя и свой адрес, помогая раздавленному Мармеладову. И на другой день явился его «обличать», вызвав у Раскольникова шок и приступ ужаса (перед своей «прозрачностью»). А потом доложил обо все следователю, потому что ситуация и впрямь вышла подозрительная.

Самое же загадочное в нем – это сходство с Порфирием. И сходство это обозначено ярким и грубым эпитетом «бабий». Один похож на бабу и одет во что-то вроде халата, другой тоже принимает подозреваемого по-домашнему, в халате, и в фигуре его тоже что-то «бабье». Словно бы двойники? Или это на взгляд Раскольникова они так похожи?

Можно спросить под конец: а есть ли у Раскольникова и Порфирия что-нибудь общее? Окажется, что оба они юристы. Интересно, сможет ли Раскольников когда-нибудь стать таким же хладнокровным профессионалом? Вряд ли (думают дети). Слишком он занят собой и своим. Чтобы стать Порфирием, от своего придется отказаться. Даже личная заинтересованность в деле Раскольникова (какой-то странный интерес, о котором мы уже говорили) не открывает нам Порфирия-человека. Возможно, он действительно по-человечески не состоялся в полную меру. Время от времени возникают споры, кого можно и кого нельзя считать в этом романе двойниками. Боюсь, в них мало смысла. Роман весь выстроен на бесконечных отражениях (или можно сказать, что эгоцентрик Родион Романович так видит мир – и мы вместе с ним). В какой-то степени и Порфирий тоже двойник, хотя и противник (а Лужин разве не противник?). Но это мнение «для внутреннего пользования».

И, наконец, последнее: можно ли считать, что Порфирий Раскольникова спас? Нет. Он его вычислил, дал шанс спастись, помог во всем, что касалось формальной стороны дела. Подтолкнул в нужную сторону, дал несколько советов. Но Закон не спасает – для этого нужна Благодать. Кто спас Раскольникова? – Сонечка.

Д/З. Перечитать их разговоры (споры) и кратко сформулировать: 1) общее в их положении, 2) разницу в их взглядах. Что предлагает Соня? Как ей удается привести Раскольникова к вере и раскаянью?

Урок 9. Сонечка

Мы обошли «зеркальную комнату» (пропустив разве что Лебезятникова) и добрались до «выхода». И одновременно до самых глубоких пластов проблематики. Именно с Соней Раскольников проговаривает самые важные для него вещи, связанные с убийством и теорией. Начнем с более простого – с приготовленного дома сопоставления.

Общее. Оба героя – «преступники», совершившие смертный грех. По человеческим законам Соня уголовному преследованию не подвергается, но Божьи заповеди оба они сознательно преступили. Можно даже сказать, что ради любви к своим ближним (Раскольников – отчасти, Соня – безусловно). И Соня, и Раскольников уверены, что их преступления – единственный способ спасти родных. Жертва.

Оба находятся вне человеческого общества. Соню изгнали соседи, да она и сама считает, что ей нельзя жить в семье. А Раскольникова до поры никто от общества не изолировал, он сам себя «отрезал». Потому и к Соне пришел, что с остальными у него не стало общего «пространства». Для обоих то положение, в котором они оказались, равнозначно смерти. Потому они и читают про воскрешение Лазаря – это единственная надежда для тех, кто уже почувствовал себя мертвым, осужденным, проклятым, оказавшимся в аду. Причем Соня все время живет этой надеждой, а Раскольникова к ней подтолкнул Порфирий, с издевкой спрашивавший: «И в воскресение Лазаря веруете? Буквально веруете?» На что Раскольников ответил: «Буквально верую». Вроде бы даже назло, но у читателя возникает ощущение, что именно в этот момент он избежал какой-то великой опасности. Так ведь «по вере дано будет». У верующего есть шанс воскреснуть. Вот он и пошел к Соне узнавать, что ж это за шанс.

Можно спросить, как проявляется психология обоих героев в этой знаменитой сцене. На чьей стороне сила? Раскольников старается держаться так, будто бы сила у него, Сонечка волнуется и трепещет. Хотя сила-то все-таки на стороне того, кто верит. Но Соня никогда – до самого признания в убийстве – не показывает, что она сильнее. Наоборот. Ее постоянные спутники – испуг и затравленность, а сердится она, как канарейка или другая какая-нибудь маленькая птичка.

Оба героя пытаются друг друга спасти. Раскольников защищает Сонечку от клеветы Лужина (отчасти; главным свидетелем защиты оказался все же Лебезятников). Соня помогает ему выбраться из всего того мрака, в котором он погряз со своим преступлением.

Разница. Соня погубила одну лишь себя, Раскольников – других людей. Для пущей наглядности, вероятно, убитая им Лизавета оказалась своего рода двойником все той же Сонечки (тихая, безответная, истово верующая – жертва). Сонечка – само смирение, Раскольников – сама гордыня. Вот в этом они антиподы. Соня считает себя грешницей, и ей легко покаяться. А Раскольников почти до самого конца не может признать своей неправоты. И, главное, Соня верует в Бога и грешной себя считает перед Ним. А Раскольников хочет стать «сверхчеловеком» и не желает признавать за другими людьми право судить себя. Но ведь по Божеским законам? Нет, с его точки зрения все законы придуманы такими же людьми: Ликургами, Солонами… И для Раскольникова главное, что судить его будут такие же грешники. И вся система государственная ничуть не менее виновна в смерти людей, чем он. Государство кажется ему бездушной машиной, управляемой людьми, которым глубоко безразличны судьбы подданных. И множество чиновников по сути тоже являются преступниками (не убийцы – так воры и взяточники; чиновников иначе и не воспринимали, по крайней мере, прогрессивные молодые люди). Один из главных аргументов Раскольникова в споре с Соней: что будет с Полечкой? Кто ее защитит? Ведь Сонечку не защитил никто… А значит, «все дозволено» тому, кто сможет этот мир перекроить по своему разумению.

Раскольников считает себя сильным и привык полагаться на силу. Сонечка выглядит слабой (хоть и окажется в итоге сильнее), но даже ее Р. укоряет: «Что тебе в этом глупом торжестве надо мной?» – хотя Сонечка сострадает, а не торжествует. Она молча, без проповедей и без малейшей игры показывает Раскольникову, что такое смирение и любовь. Просто она смиренная и любит.

Почему Раскольников ее послушался – пошел и донес на себя? (Пусть вспомнят, как это сделано: пошел, вернулся было, но сумел опять пойти и переселить себя – выговорить правду). Надеялся на воскресение? Скорее увидел в ней живое свидетельство некоторой высшей правды. Увидел и признал. В самом деле Сонечка открыла ему единственную «дверь» (или дорогу), которая не выглядела тупиком. Соня оказалась единственным человеком, которого он признал себе равным. Почему? Потому что она смогла решиться на катастрофический для себя поступок ради спасения других? Кстати, другие близкие Раск. люди (Дунечка и Разумихин) готовы были спасать его от правосудия. Одна Сонечка понимала, что выход ему требуется внутренний, духовный, а к нему надо идти через покаяние и наказание.

Каким образом происходит спасение Раскольникова? Для автора это настолько трудная задача, что он скорей набрасывает, чем показывает решение. Спасти человека может только Бог. А другой человек лишь орудие, помощник. Сонечка помогла Раск. подойти к Христу хотя бы на несколько шагов. Прочитала о воскрешении Лазаря. Отдала свой крестик. Принесла Евангелие в тюрьму. Образом своим показала, что любовь не глумится над грешником – даже человеческая (не Божеская) любовь. Потом произошла встреча недокаявшегося Раскольникова с Богом (Раск. говел и причастился, хотя все каторжники считали его безбожником). После этого заболел (еще бы!). Но в болезни, в бреду увидел наконец, к чему ведет его теория. И очнулся другим человеком (что заметили все каторжники). И вот этот другой, новый Раскольников оказался наконец способен полюбить Сонечку (или осознать свою любовь).

Какая связь того бредового сна с теорией Раскольникова – вопрос отдельный. Вероятно, его уже нужно задать на дом. И еще несколько вопросов: 1) зачем нужна в романе фигура Лебезятникова (если не считать сугубо вспомогательной сюжетной роли – оправдать Сонечку)? 2) Какую смысловую роль играет Катерина Ивановна? Можно ли и в ней увидеть чьего-либо двойника? Или, может быть, антипода? 3) Петербург имеет обыкновение становиться действующим лицом произведений, действие которых происходит в этом городе. Какую роль он сыграл в этом романе? Каким он тут явился?

Эпилог нужно разобрать всем, а остальное целесообразно раздать на доклады (можно было сделать это раньше на 1 – 2 урока).

Урок 10. Роль «фона».

Это предпоследний урок (если не считать письменной работы), на котором надо вставить в «мозаику» последние фрагменты: сон на каторге, Катерина Ивановна, Лебезятников, образ Петербурга. И этот урок может растянуться на два, хотя лучше сделать его компактным.

Про связь сна и теории можно спросить письменно, раздав в начале урока листки и написав на доске уже прозвучавший вопрос: «Как сон на каторге связан с теорией?» Времени дать совсем немного – минут 5 (получится, конечно, 10). Сон показывает, как «идеи» и желание «сказать новое слово», разрушают мир. Если каждый будет навязывать человечеству свою правду, человеческое общество не сможет существовать. Ни одна из этих субъективных идей заведомо не является истиной. Истина объединяет человечество, но люди должны смиренно ее принять, а не изобрести и не навязать себе подобным. Что в этом сне поразительно, так это его пророческая точность. И как скоро все это сбылось. Если пример нашей истории кому-то в классе кажется неочевидным и даже спорным, можно обратиться к фашистской Германии. По сути это тот же случай: ложная идея, овладевшая массой людей, привела к страшным разрушениям и гибели миллионов людей. Есть ли критерий, по которому можно отличить ложную и опасную идею от правильной и «полезной»? Для Достоевского ответ очевиден: это заповеди Божии – своего рода правила техники безопасности в жизни и каждого человека, и человечества в целом.

Разбор ответов можно провести сразу – если успеть прочитывать написанное прямо по ходу сбора работ. Или отложить на начало следующего урока – там это будет даже логичнее. Далее – доклады.

Катерина Ивановна. Нам не нужен подробный рассказ об этой героине. Нужен ответ на один вопрос: какова роль этого персонажа в романе? Какую идею она несет? Кого из героев оттеняет как антипод или двойник? Хотя дама, конечно, очень яркая…

Сопоставляется она с Сонечкой и со своим мужем. В обоих случаях она и двойник, и антипод. Рассмотрим каждую пару в отдельности.

К.И. и Мармеладов. Их соединило то, что обоим «некуда было пойти». К.И. вышла замуж в надежде, что М. добудет для семьи средства существования. Однако оба они в жизни беспомощны. Муж безответственный, безвольный алкоголик. Жена живет в мире своих фантазий и постоянного раздражения. Оба сами виноваты, что попали в безвыходную ситуацию (К.И. своим своевольным браком, Марм. – пьянством). Оба погубили Сонечку и продолжали жить за счет ее страшного «ремесла». Кстати, оба ее любили и сознавали свою вину.

Разница между ними в том, что М. признает себя грешником и кается перед смертью. Он умирает сразу после исповеди и причастия. Его грехи (по твердой вере Церкви) прощены, и он спасен. К.И. отказывается от исповеди, заявляя: «На мне грехов нет!» И умирает без покаяния. Грехов на ней, конечно, тьма. И что значит ее жест? Бунт против Бога? Упрек Ему – за то, что дети остаются без последней поддержки? Упрек, кстати, несправедливый: вышло как раз по Сонечкиной вере. Дети, хоть и остались сиротами, нуждаться больше не будут, у них есть шанс не пропасть в жизни.

Значит ли это, что К.И. будет после смерти осуждена? А вот этого никто не станет утверждать. Рассудок у нее помрачен болезнью, жизнь тяжелая, вину свою она прекрасно понимает и у Сонечки просит прощения… Если уж мы все это понимаем, то Господь милосердный понимает гораздо лучше. Вот на милосердие и остается уповать.

Сопоставление с Соней покажет, наверно, всего две вещи: способность Сони любить и прощать (искренне, от всего сердца) и то, насколько Соня сильный человек и надежная опора для окружающих.

А уж если и считать К.И. чьим-то «двойником», то, как ни странно, вновь Раскольникова. Почти пародийным. Она тоже пребывает в неком своем мире, тоже хочет добиться справедливости (кидая чернильницу в начальника), тоже бунтует против Бога… В ее «исполнении» все это выглядит жалким и оправдывается болезнью и безумием. Отчасти те же оправдания приложимы и к Раск.

Лебезятников. Вот это образ, безусловно, пародийный. В первую очередь он пародирует новейшие течения в молодежной среде. В романе он выполняет ту же роль, что Ситников и Кукшина – в «Отцах и детях». Он усвоил, что нужно отречься от авторитетов, и потому без конца повторяет чужие мнения и слова, не замечая их дикости с точки зрения хотя бы обыкновенного здравого смысла (который представлен едкими комментариями Лужина). Конечно, он пародийный двойник Раск. И, кроме того, показывает авторское отношение к тем идеям (буквально носившимся в воздухе), которые претворились в теорию Раскольникова. Лебезятников позволил отделить поверхностную, вздорную, даже смешную сторону увлечения утопическим социализмом от опасных глубин, скрытых в революционных идеях. О серьезном речь идет всерьез, и это функция Раскольникова. Нелепости же демонстрирует Лебезятников (вполне говорящая фамилия – тут и тонких иносказаний не требуется).

Очень важно то, что с ним происходит во время поминок. По новейшим теориям, прогрессивный человек не должен иметь ничего общего с полицией. Однако Л. готов идти свидетельствовать против П.П. в пользу Сонечки, «потому что это правда»! Раскольникову гораздо труднее оказалось отделить правду от глубокого презрения к властям. Простой и недалекий Лебезятников оказался гораздо меньше «поврежден» новейшими идеями, хотя проповедовал их гораздо громче, чем Р. Тот вроде бы даже на словах социалистов и не признавал…

Петербург. Излюбленная тема экзаменаторов. Надо обратить внимание на несколько ее аспектов.

– Литературная традиция. Пушкин и Гоголь рисовали этот город двойственным: великолепным и жестоким, безжалостным к «маленькому человеку». Достоевский вполне вписывается в эту традицию. В романе есть два лика города: «великолепная панорама» (от которой веет холодом) и грязный Петербург распивочных, «углов», грязных улочек. Этот второй подталкивает людей к отчаянью и смерти. Свидригайлов утверждает, что всем его жителям «воздуху» не хватает. И почему-то это же словечко роняет Порфирий в последнем разговоре с Раскольниковым. Причем воздух обещает уже на кторге.

– Петербург – город новой (капиталистической, как раньше настаивали) эпохи, ничего общего не имеющий с патриархальными русскими городками, где все друг друга знают до седьмого колена. В своем родном городе Раскольников не смог бы убить никакую, саму зловредную старушку, потому что она не была бы для него абстрактным «злом», «вошью». Только в анонимном существовании большого города рождаются такие идеи. Петербург – соучастник убийства. Кроме того, он город фантастический и потому особо покровительствует всяким фантастическим идеям и «прожектам».

– Петербург в романе представлен не столько архитектурой и пейзажем, сколько «интерьерами», выражающими идею крайней неприкаянности человека. Все эти каморки, похожие на гроб, сомнительные «нумера», контора в жилом доме, с вонючей лестницей и свежепокрашенными полами, особенно же проходные комнаты, отзанавешенные простыней, комнаты, снятые «от жильцов» – здесь никто не дома, и стены никому не помогают. Но быть выброшенным даже из такого убежища – то же самое, что быть выброшенным из жизни.

Д/З Сформулировать главную проблему (идею), рассматриваемую автором в романе и определить роль каждого из рассмотренных персонажей в том конечном «выводе», к которому подводит читателей автор.

Урок 11. Авторская позиция. Сочинение

Опросив народ о главной идее и даже, может быть, изобразив полученное на доске, записать выводы словами.

Вопрос, который рассматривается в романе, – что такое Заповеди Божии: некие условные законы, которые человечество вправе менять по своему усмотрению (то есть по воле великих людей и ради прогресса), или абсолютный Закон, вписанный в саму плоть этого мира и в плоть и душу каждого человека? Для наглядности: если стена сделана из стекла, ее можно не заметить и утверждать, что только глупые условности мешают проходить сквозь эту стену (стену-заповедь). Но попробуй пойти напролом – увидишь, что получится. Раскольников попробовал – и не прошел. Да и Свидригайлов не прошел, хотя у него вроде бы совсем никакой совести не осталось. В такой формулировке вопрос выглядит слишком абстрактно. Автор выбрал одну заповедь – «не убий». И нарушение ее связал с идеями революционеров и социалистов, готовых «облагодетельствовать» человечество, пройдя через кровь революций к «всеобщему счастью».

Раскольников – главный герой, взявший на себя труд проверить ложную гипотезу. Стал подопытным в авторском эксперименте, показал нам, что станется с человеком, если он буквально начнет следовать теории революционеров и с топором в руках попробует восстановить социальную справедливость. В его поступках автор выделяет несколько аспектов: сострадание, желание помочь тем, кто попал в безвыходное положение, готовность взять на себя и риск, и страдание, презрение к властям, которым безразлична гибель многих людей просто от «естественного порядка вещей», гордость, желание доказать самому себе свою принадлежность к узкому кругу «великих». И есть в нем органическое неприятие насилия – бунтующее подсознание, напомнившее о себе в сне про лошадь. Иначе говоря, в нем есть плохое и хорошее. Плохое – гордыня и теория (ложная). Хорошее – искреннее желание помочь ближним, готовность к подвигу, «натура», не принимающая крови и насилия.

Как видим, в герое переплетается много разных мотивов, да и в его теориях тоже есть разные аспекты. Для разъяснения каждого из них есть герой-двойник или герой-антипод, показывающий как под увеличительным стеклом какую-то одну сторону того, во что ввязался Раскольников.

Мармеладовы (муж и жена), Лужин, Свидригайлов – варианты того, что могло бы стать с Раск., если бы он на своем пути сделал иной выбор, включая путь «сверхчеловека» (вместо пути на каторгу). Все совершенно гибельные, включая безумную борьбу за «справедливость» Катерины Ивановны.

Разумихин – путь человека, не переступившего черту, и даже не подошедшего к ней. Он держится подальше от «проклятых вопросов», воплощает собой здравый смысл, но автору неинтересен именно потому, что не берет на себя ответственности за все на свете, не замахивается на великое. С авторской точки зрения Раскольников, прошедший свой путь от ложной теории до раскаянья и любви, выше и добился большего.

Лебезятников – вспомогательный герой, показывающий связь теории Раскольникова с модными теориями «нигилистов» и революционеров. Он делает очевидным то, что без него осталось бы в подтексте.

Порфирий и Соня пытаются спасти Раскольникова как Закон и Благодать. При этом автору ближе всего позиция Сони, которая, как и Рас., способна ради любви преступить даже и Заповедь. Но при этом, во-первых, жертвует только собой, а во-вторых, смиренно считает себя грешницей и надеется на милосердие Божией, а не на свою правоту.

Кроме того, автор показывает, что люди (по вере своей) получают помощь в самых безвыходных ситуациях. Дунечке помогла Марфа Петровна, а Мармеладовым так даже Свидригайлов. И так, что эту помощь можно принять, не отягощая свою совесть. И наоборот: никто из тех, кто отчаянно нуждался в помощи, не захотел бы взять у Раск. кровавых денег. Но при этом автор не отрицает ни того, что множество людей (и даже детей) гибнет в этом жестоком мире и что каждому следовало бы постараться сделать этот мир лучше – но не нарушая Заповеди, потому что это нарушение катастрофично и для каждого человека, и для всего человечества в целом.

 

Темы сочинения (ЕГЭ)

1. Вспомните, какие детали постоянно повторяются в описании Петербурга. Какова их роль в создании образа города в романе? (5 –10 предложений).

2. По какому композиционному принципу строятся в романе следующие эпизоды:

– драка хозяйки Раскольникова и Ильи Петровича – помощника надзирателя;

– моровая язва, идущая из Азии в Европу;

– встреча Свидригайлова с шестилетней проституткой.

Вспомните, какие еще эпизоды вводятся по тому же композиционному принципу. Какова роль этих эпизодов в композиции романа «Преступление и наказание» и в воссоздании психологического мира персонажей? (5 –10 предложений).

3. «Между нами есть какая-то точка общая», – замечает Свидригайлов в разговоре с Раскольникоавым. Попытайтесь объяснить смысл реплики Свидригайлова. Как соотносятся романные судьбы Раскольникова и Свидригайлова? (5 – 10 предложений).

4. Преступления Раскольникова. Порассуждайте на эту тему.

5. Какие эпизоды романа произвели на вас наибольшее впечатление и почему?

6. Смысл названия романа «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского

7. Какие мысли и чувства пробудил у вас роман?

8. Как изображена жизнь «униженных и оскорбленных» в романе?

 

Темы традиционные (университетские)

1. Проблема добра и зла в романе.

2. Правосудие в романе

3. Нравственный облик Лужина и Свидригайлова.

4. Нравственная позиция «униженных и оскорбленных».

5. Дело Раскольникова глазами Порфирия Петровича.

6. Логика защиты и логика обвинения в романе.

7. Роль справедливости и правды в романе.

8. Достоевский о власти денег.

9. Идея и любовь у Тургенева («Отцы и дети») и Достоевского («Преступление и наказание»).

10. Роль финала в раскрытии идейно-художественного замысла романа.

 

Темы раздать. Короткие ответы можно потренироваться писать в классе. Все остальное – сделать дома черновик (план, набросок) и писать в классе 2 урока (или дома, если нет времени).

 

Приложение 1. Путеводитель по тексту

Часть 1

– Портрет Раскольникова

– «Проба»

– Мармеладов. Исповедь

– Комната Раскольникова

– Письмо матери

– Девушка на бульваре

– Разумихин (к которому Раскольников не пошел)

– Сон про лошадь

– Лизавета и мещанин

– Офицер и студент

– Убийство

 

Часть 2

– Сцена в конторе (Илья Петрович, Никодим Фомич)

– Прячет вещи

– Разумихин (перевод)

– Панорама Петербурга (монетка – ножницы)

– Сон про избиение хозяйки

– Болезнь

– Разумихин (Зосимов, Заметов, хозяйка, деньги от матери, одежда)

– Разговор о красильщике Миколке

– Лужин. Спор

– Выход из дому. «Хрустальный дворец». Заметов

– «Хочу быть один». Самоубийца на реке

– Возвращение в дом старухи

– Смерть Мармеладова. Соня

– Разумихин. Свет в окнах. Мать и сестра

 

Часть 3

– Встреча с родными. Беготня Разумихина

– Письмо Лужина

– Раскольников играет для родных

– Появление Сони

– Встреча с Порфирием. Теория

– Мещанин: «Ты убивец!»

– Сон про старуху. Свидригайлов

Часть 4

– Свидригайлов. Привидения. Вечность – банька с пауками

– Изгнание Лужина

– Монолог Лужина (внутренний)

– Прощание Раскольникова с семьей

– У Сони. Воскрешение Лазаря

– У Порфирия в конторе. Миколка. Мещанин

 

Часть 5

– Лужин и Лебезятников

– Поминки у Мармеладовых

– У Сони. Признание-догадка

– Смерть Катерины Ивановны

– Намеки Свидригайлова

 

Часть 6

– Блуждания в тумане

– Порфирий у Раскольникова: «Да вы и убили…»

– Свидригайлов о разврате

– Свидригайлов и Дуня

– Последняя ночь Свидригайлова

– Прощание с матерью и Дуней. Гордость (старушонку убить – сорок грехов простят)

– Соня, кресты

– Признание

 

Эпилог

– Ретроспектива суда

– Болезнь. Сон

– Соня. Евангелие

 

Приложение 2. Вопросы ребят к роману (1986, ФМШ-542, МИФИ)

– Почему Наполеон, убивший сотни тысяч людей ради собственной славы, считается великим человеком, тогда как бедный человек, лишивший жизни никому не нужную старуху для того, чтобы не умереть с голоду и дать выжить своей семье – убийца? Почему Достоевский не ответил на такой вопрос?

– Почему в романе все люди неправдоподобно чувствительны, впечатлительны: постоянные обмороки, помешательства? Только Авдотья Романовна и Свидригайлов более или менее уравновешенные, умеющие владеть собой люди?

– Раскольников мучается тем, что совершил убийство. Но почему же в конце концов он успокаивается? Из-за того, что признался в убийстве, или он считает, что искупил свою вину, идя на каторгу?

– И эти долгие мучительные разговоры с Порфирием Петровичем… Он сам стремится к ним? Отчего этакое желание мучить и истязать себя? Какая сила его гнала на место убийства?

– Кто есть Разумихин? Разумихин он – просто разумный, или же Вразумихин, учитель, как его называет Достоевский один раз?

– Вроде бы говорящие фамилии редко употреблялись в то время, но при рассмотрении оказывается, что фамилия чаще всего соответствует личности героя. Абсолютно непонятна фамилия Свидригайлова.

– Свидригайлов – личность довольно непонятная. Зачем он устраивает детей Мармеладова: просто благородство или что-нибудь еще? Зачем он кончает жизнь самоубийством? Неужели нельзя уехать обратно в деревню, постараться переменить мнение людей о том, что он убил свою жену? Удалось же восстановить репутацию Дунечки?

– Был ли Раскольников нездоров в момент убийства или не был? Если был, то почему он в деталях продумал план убийства? Почему он не воспользовался драгоценностями?

– Удивляет изобилие маленьких сцен и персонажей. Зачем нужны Амалия Людвиговна (или Ивановна), Капернаумов? Вообще в романе часто обращается внимание на кабаки, харчевни, пивные, а также публику, около них обитающую. Непонятно, зачем нужно так сильно показывать маленькие грязные улицы Петербурга и таких же людей, которые там встречаются?

– Самым странным является то, что Миколка, никого не убивавший, признается в том, что он убил старуху? Для чего это? Для показа безволия русского народа или для того, чтобы успокоить Раскольникова, дать ему прийти в нормальное состояние?

– О чем говорит присутствие двух дам в тот момент, когда Раскольникова вызывают в отделение?

– О чем говорит то, что все основные действия романа происходят на крупных многолюдных улицах?

– Почему у романа нет эпиграфа?

– Странно, что Достоевский помещает Лизавету в квартиру Алены Ивановны в момент убийства. Зло никогда не бывает в единственном числе. Не бывает зла во благо. Пример тому – смерть Лизаветы. Но появление Лизаветы есть случайность, тогда как этот принцип – закономерность. Мне непонятно, как можно доказывать закономерность через случайность.

– Смутился бы Наполеон или все-таки нет убить «старушонку-легистраторшу»?

– Почему злодей Свидригайлов начинает вдруг сеять добро?

– Почему Дуня не разобралась сразу, какой подлец Лужин?

– Почему Порфирий говорит, что он «конченный человек»?

– Может ли действительно человек пойти на убийство, не решив окончательно, прав он или неправ?

– Мне непонятно, как мать может решиться заведомо отнять счастье у дочери для того, чтобы пытаться улучшить жизнь сына?

– Почему Раскольников пошел именно к Соне, а, например, не к Дунечке?

– Почему он (Р.) так жестоко разговаривал с нею (С.), если любил?

– Почему Раскольников называет Соню сумасшедшей?

– Случайно ли, что Достоевский вводит в роман сцену, когда полусумасшедшая, безумная мать появлялась на улицах Петербурга со статьей сына в руках, стараясь привлечь внимание прохожих? Зачем эта сцена?

– Мне кажется странным, что Раскольников, убив старуху в начале, мучится, не находит себе места, а потом, рассказав обо всем, успокаивается. Я думаю, он не считает, что искупил свою вину этим признанием.

– Я не разобралась, виноват ли Раскольников, а если виноват, то в чем его вина? В романе я не могу уловить точную позицию автора по отношению к Раскольникову.

– Почему Соня узнала правду о Раскольникове и не отшатнулась от него?

– Зачем Раскольников признался Соне? Ведь он считает ее сумасшедшей?

– Раскольников доказывает себе, что он «окончательно вошь», а не тот человек, которым он себя считал. И тут же думает: «Никогда не прощу старухе». А чего – непонятно.

– Зачем нужен второй сон Раскольникова (про старуху)? Для насмешки над ним?

– Никто не смотрит на себя в зеркало, кроме Петра Петровича, как будто боятся увидеть себя.

– Почему Порфирий не выдал Раскольникова?

– Почему Раскольников говорит: «Если б я убил, потому что голоден был, я бы счастлив был»?

– Почему Дуня, которая так любила своего брата, не могла ради его благополучия выйти замуж за Свидригайлова? Ведь готова она была выйти за Лужина ради брата?

– Странность заключается в том, что Раскольников, узнав о самоубийстве Свидригайлова, «почувствовал, что на него как бы что-то упало и его придавило». Почему эта реакция противоположна той, что «одним свидетелем меньше». Ведь Раскольников вдобавок ненавидел Свидригайлова.

– Если Свидригайлов хотел загладить свою вину (свое преступное прошлое), сделать людям добро, то пускай бы он это и делал, а не кончал жизнь самоубийством. А почему он сделал наоборот, мне неясно.

– Почему в конце концов Свидригайлов застрелился, а не уехал в Америку, как он всем рассказывал?

– Зачем Раскольников убивает Лизавету, мог ведь он выйти из создавшейся ситуации, не убив ее?

– Почему в следующих главах романа говорится преимущественно об убийстве старухи, а про Лизавету вспоминают реже?