Скачать бесплатные шаблоны Joomla

Прежде чем идти по урокам, перечислю то, что обязательно должно быть рассмотрено в «Грозе». В разные годы порядок и «заходы» бывали разными (про варианты расскажу по ходу дела), но обойти эти вопросы никак нельзя. {jcomments on}

Город Калинов: система внутренних отношений, быт, нравы, культура и проч.

Система конфликтов и система образов в драме (роль внесюжетных персонажей).

Внутренний конфликт Катерины.

Композиция драмы. Смысл названия и смысл развязки. Авторская позиция.

Жанровое своеобразие (драма или трагедия?)

Критика о «Грозе».

Кроме того, тут нельзя обойтись без биографии Островского, проверки текста и итогового сочинения. Разговоры про другие пьесы – сообразно с часами.

 

Урок 9 – 10. А.Н. Островский (1823 – 1886). Биографический очерк.

Об Островском можно рассказать много интересного – главное, постараться уложиться в один урок. Материал, который дает книга В. Лакшина, огромен (книга есть в кабинете). У меня сложился некоторый набор «обязательных» эпизодов.

Сначала внушаю, что Островский, в отличие от наших более ранних драматургов, не просто написал одну-две пьесы, а создал русский репертуар. Перебираем наши пьесы, напоминаем, что «Горе от ума» разрешили ставить полностью аж в 1876 году. А театрал любил ходить в театр в неделю несколько раз. И что он смотрел? Переводные водевили или трагедии, балет, оперу… Своего почти ничего не было. Переводы или переделки.

Семья и детство.

Островские по отцу костромичи и духовенство. Дед А.Н. был схимником в московском Донском монастыре (Феодот или Феодорит); внука к нему возили по праздникам. Мать тоже росла при храме (бабка пекла просфоры и называлась просвирня). Пушкин отметил, что у московских просвирен на редкость живой и вкусный язык. И у Островского одна из самых сильных сторон – звучание живой речи его персонажей (а то услышишь случайно, как в сериале говорят казенно-письменными фразами, – сразу тошно делается). Мать умерла, когда А.Н. было 9 лет. Остался еще младший брат Михаил.

Отец сначала учился в семинарии, потом стал делать светскую карьеру. И служил, и частной практикой занимался (бумажно-юридической) – прямо как Штольц. Сам старался продвинуться как можно выше, потом сыновей к тому же готовил. Второй брак с точки зрения карьеры был гораздо выгоднее первого: отец женился на (баронессе) Эмилии Андреевне (фон) Тессин. Ее отец был его непосредственным начальником. Фон Тессин же посоветовал купить землю над Яузой и там строиться (и сам так же поступил). Наш Тессинский переулок связан именно с этой застройкой. Дом Островских был где-то в нашем парке, и жил там именно А.Н. Что стало с детьми от второго брака, мы обычно не уточняем (не пропали, разумеется), но лучше всех отцовские надежды оправдал Михаил Николаевич: он дослужился до министра государственных имуществ. Александр, понятно, разочаровал. И с мачехой не особенно ладил…

Образование братьям давали сначала в Московской губернской гимназии (Первой московской), потом в Московском университете. Отец настоял на юридическом факультете, хотя А.Н. хотел, конечно, на словесный. Но первый год отучился хорошо: шли общеобразовательные (интересные) предметы, читали те самые молодые профессора, учившиеся за границей. Второй курс более специальный, и А.Н. остался там на второй год. Причина (кроме лени и конфликта как раз с молодым профессором римского права Крыловым) – театр, который сделался его страстью еще в старших классах гимназии. «Мы ходили в гимназию и учились в Малом театре», – чистосердечное признание.

Образование и «карьера»

У Лакшина очень любопытные детали и об университетском быте, и о театре. Про университет рассказываю пару баек. Инспектором, приглядывавшим за студентами, был отставной моряк Платон Степанович Нахимов – брат адмирала. Любимый и уважаемый, в частности, регулировавший отношения студентов с трактиром «Британия», который стоял на Моховой, напротив МГУ. В «Британии» висело расписание лекций; диплом не выдавали, пока студент полностью не рассчитается с заведением, зато Нахимов (как специалист) проверял качество спиртного, которым там поили его подопечных. (Это для отдыха, если замучатся писать).

Актеры Малого театра тех лет – комик Щепкин (Гоголя играл, с Пушкиным был знаком, чуть ли не дружен); трагик Мочалов, считавшийся великим, потрясавший зал. Яркий случай: в одной сцене герой Мочалова видел, как злодей всыпает в вино яд (в зеркале видел) и в ужасе медленно поднимался с кресла. И вместе с ним, как загипнотизированный, вставал весь зал. При этом актеров за людей их начальство и не считало. За собственное достоинство приходилось бороться, жизнь была тяжкая, актеры редко могли похвастаться образованием, часто спивались. Тот же Мочалов впадал в запои. Когда директор императорских театров, практически всесильный, пришел выяснять, почему тот не играет, Мочалов выгнал его вон мощным трагическим монологом: «Стыдно вам, директор Гедеонов, что вы пришли смотреть на меня не в великую минуту, когда я потрясаю зал, а в то время, когда я в ничтожестве!» Сошло. Гедеонов отступил. Из молодых актеров выделялся Пров Садовский, ставший впоследствии главным исполнителем в пьесах Островского и основателем актерской династии.

Островский и со второго раза не сдал сессию за второй курс, отец забрал его из университета и отправил служить (зарабатывать на хлеб) в очень странное место – Московский совестный суд. Это изобретение Екатерины II: надо, мол, чтоб семейные дела (вроде дележа наследства) разбирали без формальной волокиты, а по совести, как душа скажет. А.Н., будучи там канцелярским служителем, имел возможность убедиться, что душа говорила исключительно то, за что больше платили. Там он служил с 1843 по 1845, часто прогуливал, а если что и записывал подробно, то потрясающие по колоритности речи искателей: в этот суд шли в основном купцы, боявшиеся европейской бюрократии, предпочитавшие по старинке действовать, прямолинейно. Потом служил в Московском коммерческом суде – это дела о злостных банкротах и сюжет первой пьесы. Служба в любом случае много времени не отнимала (с 11 до 3-х – и свободен). С компанией друзей собирал русские песни (в трактире «Волчья долина», где останавливались дальние обозы, даже из Сибири). Вообще интересовался купеческим замоскворецким бытом и русской стариной, фольклором, чистой русской речью. Все это тяготело к славянофильству, и компания стала «молодой редакцией» журнала «Москвитянина» (имена этой компании запоминать не нужно, хотя они очень интересны: Тертий Филиппов – как раз певец народных песен, студент-математик Евгений Эдельсон – «рыжая половина моей души», как выразился А.Н. – сам он был безусловным лидером команды). Официальный редактор «Москвитянина» – М. Погодин, немолодой, осторожный историк, уступил им инициативу. Журнал стал ему в тягость, издавался халтурно, на него писали сатирические куплеты:

«Москвитянин» издавался,

Как умеет, сам собой.

Он привык уж! Соберется,

В типографию бредет,

К переплетчику плетется,

После в лавку поползет!

Ждет, пождет его читатель,

Побранит, да и домой.

А почтеннейший издатель,

Впрочем, добрый мой приятель,

Как ни выдал, с рук долой!

М. А. Дмитриев

 

Журналистика у «молодой редакции», впрочем, получается пока на уровне самодеятельности. А Островский потихоньку начинает писать то, что ему хочется по-настоящему, – пьесы. И кусочками их печатать.

Первые публикации. «Свои люди – сочтемся».

1847 год. Сцены из комедии «Несостоятельный должник» (Ожидание жениха). Напечатал «Московский городской листок», был успех.

«Картины семейного счастья» – тоже отрывки, тоже успех.

Все это связано с первой законченной пьесой Островского «Банкрот» («Свои люди – сочтемся»). Время работы – 1847 – 49; издан в «Москвитянине» в 1850. Смена названия имела цензурную подоплеку: одного «Банкрота» цензура уже запретила, поэтому решили не рисковать. Другая «публикация» – чтение автором в доме кн. Щербатова, в котором жил Погодин. Когда читал Островский, там как раз гостил Гоголь. Он не любил показываться людям, поэтому вошел уже во время чтения, встал в дверях (за спинами) и так простоял все время, не позволил себя усаживать и как-либо мешать чтению. Щепкин там был и подключился, подыграл Островскому «с листа». Гоголю понравилось, а со второго «номера» (Ростопчина, пьеса в стихах «Нелюдимка») он ушел. Авторшу потом утешали: мол, все устали, неудачно получилось, а ее пьеса тонкая, поэтичная.... Думали, ее номер выигрышнее: после какого-то дебютанта. Островский и в других местах читал, потом захотел, чтоб сыграли в театре, – не получилось. Цензура не решилась санкционировать постановку: «Пьеса обидна для русского купечества». Сунулись лично к Николаю I, он прочитал ее в «Москвитянине» и наложил резолюцию: «Напрасно печатано, играть же запретить…» И на 10 лет пьеса была «зарезана». Цензура театральная была куда суровее издательской: читали все-таки немногие, а в театр ходил и «народ». Тут же рассказываю, что в 1860 году (самое вольное, предреформенное время) постановку разрешили, но все равно со скрипом. Главная претензия: мало того, что нет положительных героев (все отрицательные, как в «Ревизоре»), но и порок в конце не наказан. Велели наказать: выпустить в финале полицейского, который потребует Подхалюзина к ответу (тоже как в «Ревизоре»). Малый театр к тому времени уже много что сыграл Островского и позволял себе иногда наглую «немую сцену»: полицейский выходил, произносил грозный текст, Подхалюзин-Садовский лез в карман, доставал бумажник, совал полицейскому взятку, тот отдавал честь, поворачивал налево кругом и уходил. Поскольку «утвержденный» текст не нарушался, шалость как-то сходила с рук.

Очерк творчества

Первая поставленная пьеса Островского – «Бедная невеста» (1852). Не самая сильная и яркая, довольно «личная» – отзыв на трагедию А. Григорьева, чью «невесту» выдали за богатого, а он с горя женился на ее сестре, но счастья это никому не принесло.

(1) Потом идет «славянофильский» период, когда Островскому («Колумбу Замоскворечья») захотелось показать свое, русское, старинное и купеческое с лучшей – поэтической, душевной точки зрения.

1853 – «Не в свои сани не садись»

«Бедность не порок»

Тут начинает складываться труппа Островского, которой удобнее и приятнее играть это свое, родное, чем переводной классицизм. Кроме П. Садовского, Лакшин выделяет Л. Никулину-Косицкую (Островский познакомился с ней на похоронах Гоголя; это был бурный роман, и многое писалось специально для нее, а Катерина – так с ее слов, когда речь идет про детские сны и выходки), Н. Рыкалову (амплуа старух с юных лет – первая Кабаниха), рано ослепшего С. Васильева (играл «на слух», партнеры помогали – это был Тихон), сестер Бороздиных. Этот молодой и демократический состав однажды померился силами с европейской знаменитостью – Рашелью.

Та приехала на гастроли в Большой театр, а он сгорел. Остался Малый, и Рашель играла своего Расина в очередь с Островским, через день. Боялись, что публика повалит на Рашель и оставит труппу Малого без сборов (играли «Не в свои сани»). Однако публики хватило и на то, и на другое – полный аншлаг.

1855 – «Воспитанница»

«Не так живи, как хочется»

«В чужом пиру похмелье»

«Не все коту масленица» (за год не ручаюсь).

Обычно мы не записываем этот перечень. Перечисляю их, обращаю внимание на то, что пословица в названии – уже фирменный знак. Немножко пересказываю «Не в свои сани…» с комментарием, что развязка абсолютно утопична, но вроде бы гуманистично-воспитательна (все друг друга простили и стали жить-поживать…). И могла несколько способствовать смягчению нравов, а значит, утопичность – если зрители ее не отвергали – не более чем нормальная условность всякого искусства (или нет? Какие будут мнения?). Если почему-то находилось время, рассказывала и про «Бедность – не порок»: про то, что она была даже в школьной программе и совершенно бредовый монолог Любима Торцова учили наизусть (ради чего – неведомо), и он тоже не казался, вероятно, таким уж диким и невразумительным, а главное – фальшивым. Но обычно это остается за кадром.

Патриотизм этого периода увенчался героической пьесой в стихах «Козьма Минин» (1855). Но тут все изменилось, и Островский тоже резко «полевел».

(2) Далее идет бурный роман с некрасовским «Современником» (1856 – 1860?).

1856 – «Доходное место» (обязательно рассказываю, причем с упором на молодого человека с его идеалами, которых так ненадолго хватило, – гуманист Островский никого не торопится громить, осуждать, смешивать с грязью). Его за то и полюбили в «Современнике», что зло у него не от личностей исходит, а от порядка вещей.

Потом рассказываю, как Островский ездил в экспедицию к верховьям Волги (вплоть до истоков) по заказу Морского министерства (здравая мысль: выяснить, где живут хорошие «речники», умеющие управляться с водой и судами, чтобы набирать во флот не абы кого, а людей подготовленных). Опять купечество, еще более законсервированное в допетровских нравах, чем столичное; многие были старообрядцами и совсем недавно (и неохотно) перешли в «никонианство»: старообрядцев притесняли экономически, а народ-то этот денежки очень любил. Опять «темное царство» во всей красе (огромную – в 300 страниц – статью «Темное царство» Добролюбов написал по случаю публикацию собрания уже написанных пьес Островского; он же обратил внимание на словечко «самодур»). Можно тут заметить, что Островского начинает тянуть в родные костромские (берендейские) места, где он в конце концов приобретет усадьбу Щелыково.

1859 – «Гроза». Лакшин отмечает, что Островский писал ее со сломанной ногой, очень мучился от боли, и это в пьесе как-то чувствуется. Кроме того, обращает внимание на исключительную по тем временам непристойность 3-го действия. Для высшего начальства (императорской фамилии) его чуть изменяли. Особенно ругался старик Щепкин: говорил, что это не искусство, а сплошной соблазн. Если дети начнут выступать, можно сказать, что они не одиноки. Других больше задела политическая подоплека этой пьесы. Цензор Нордстрем прямо высказался: «Кабаниха – это Николай I в юбке». Но пьесу все-таки не запретили – время было такое. Еще рассказывали, что многие из купечества «узнавали» эту историю, плакали, говорили, что и у них в городках такое случалось. Но выяснялось, что случалось уже после того, как Островский со своей сломанной ногой взялся за пьесу.

А потом Островский, вслед за всей «литературой» из «Современника» все же ушел, и «Гроза», как вся наша программа, вышла в «Русском вестнике». И писал он дальше в год по пьесе, иногда по две, потому что жил на это. Малый театр стал постепенно «домом Островского». Можно сказать, что в те времена режиссера как такового в театрах не водилось. Труппа играла пьесу в силу своего разумения, но кто-нибудь ее все-таки с актерами «проходил»: показывал, что да как. Островский всегда занимался этим сам, и его любили. Кроме того, он сочувствовал актерам, их бесправному положению и нищей старости, и устроил фонд помощи и некоторое общество (вроде профсоюза актерского – в учебнике, наверно, есть название).

(3) После бурных 60-х у Островского несколько расширился круг тем. Он писал уже не только о купечестве, но и о чиновниках, и об актерах, и о помещиках. Перечислять все его пьесы нет возможности, называю самые яркие:

1868 – «На всякого мудреца довольно простоты»

1870 – «Лес»

1873 – «Снегурочка» (языческий аналог «Грозы», можно дать доклад). Вообще эта поэзия своего, таинственно-исконного, очень его занимала. И ведь писал пьесы в стихах…

1874 – «Волки и овцы»

1879 – «Бесприданница» – любят ее сопоставлять с «Грозой»: 20 лет прошло; купцы изменились, а нравы дикие; две эпохи – две трагедии на Волге.

Если спросят о семье – ближе к концу жизни он женился на молодой и, видимо, честолюбивой красавице. До этого была у него тихая, простая и терпеливая «гражданская жена»; куда делась – неведомо. Может быть, умерла?

Собственно, мне всегда хотелось сделать по-другому: задать все это прочитать по учебнику, составить в тетради хронологический план рассказа. Потом спросить (семья, учеба, первая пьеса, история «Грозы», «Колумб Замоскворечья», другие пьесы и темы). Но почему-то это только затягивало дело. Приходилось рассказывать еще раз, так что я махнула рукой на учебник. Уложиться в один урок мне, честно говоря, не удавалось. Рассказывала до «Грозы», задавала ее прочитать и обязательно принести на следующий урок. На втором уроке заканчивала запись биографии. Потом достаем принесенные книги и читаем по ролям I действие. Немного – чтобы понятно было домашнее задание. Но задание бывает разное – в зависимости от «захода». В любом случае задается биография Островского и знание текста. Опрос письменный. Сразу предупреждаю, что пьесу надо знать близко к тексту, поэтому проверяю по репликам: кто сказал и о ком сказано (набор самых расхожих фраз, это есть в распечатке). Можно со слуха – по номерам реплик, можно выдать листы с вопросами, чтобы они вписали ответы. Так быстрее, но дороже.

Итак, Д/З – простой вариант. Представьте себе, что вы – ученый (европеец, Паганель), попавший в неведомую для вас страну, в незнакомый город. Язык вы, к счастью, знаете, однако вам нужно для своего Географического общества написать отчет о городе Калинове. Что положено помещать, например, в энциклопедию, когда надо описать город? (Стоит рассчитать время, чтобы вместе составить этот опросный лист).

– Местоположение?

– Население (какими сословиями представлено)? Оседлое или меняется?

– Занятия? (Чем зарабатывают на жизнь)? Благосостояние?

– Власть в городе (реальная и номинальная)?

– Уровень культуры и образования?

– Религия?

– Обычаи? Костюмы? Досуг?

– Науки и искусства?

– Природа и архитектура?

Представить отчет в письменном виде за своей подписью.

Всегда предупреждаю заранее: помещик и купец – это большая разница. Перечисляю все различия и грожу: чтоб никто не смел обозвать Кабаниху помещицей. Иногда приходится сразу напомнить эпизод, как Дикого обругал на перевозе гусар. Почему Савел Прокофьич не ответил наглому мальчишке (какому-нибудь Николеньке Ростову)? А потому что раз гусар – значит, дворянин. Привилегированное сословие.

И еще – чтобы не смели Катерину называть Екатериной (и Катей не стоит).

 

Урок 11. Город Калинов. Конфликты и система образов (начало).

Половина урока уйдет на письменный опрос:

– Как звали Островского?

– Где и когда он родился?

– Какое получил образование?

– Где набирался жизненных впечатлений?

– Начало литературной деятельности?

– Первая законченная пьеса? Когда (и где) напечатана? Когда поставлена?

– Какой театр играл Островского? Назовите несколько актеров.

– Зачем Островский ездил по Волге?

– Когда написана «Гроза»?

– Какие еще пьесы вам известны?

– Периоды творчества и изменение тематики?

– Заслуга Островского перед русским театром?

Потом – по репликам (если нужно, положу в отдельном приложении).

 

Доклады «для Географического общества» собрать (можно прямо с начала урока), проверять и оценивать потом, а пока просто поговорить по всем поставленным вопросам. Пусть уяснят несколько «пунктов»: а) город торговый (купеческий), Волга – «транспортная артерия»; кроме постоянного населения (купцов, мещанства, чиновников), есть множество народу бедного и кочевого (бурлаки, грузчики) – за их счет и богатеет Дикой, о чем он простодушно сообщает городничему; б) купцы, как и простонародье, европейскую культуру еще не освоили, а старообрядцы и не хотели осваивать. По уровню культуры это допетровская Русь. Даже самый образованный человек, Кулигин, о Пушкине еще не слыхивал и живет в 18 веке. Ну а про «жестокие нравы» сами расскажут или прочитают вслух. Значит, имеем уголок Древней Руси, который внешне, может, и являет «бла-а-лепие», но внутренне переполнен разного рода конфликтами. Драма на них, собственно, и строится. Напоминаю это факт и предлагаю, открыв список действующих лиц, составить перечень конфликтов (в виде схемы-таблицы):

1) Кто с кем 2) из-за чего

Если времени осталось мало (так всегда бывает почему-то), вытаскиваю на доску с помощью детей 2-3 очевидных конфликта (Дикой – Борис – из-за денег; Кабаниха – Катерина – из ревности и разных жизненных ценностей) и задаю Д/З: как можно полнее описать всю систему конфликтов, имеющихся в драме; попробовать их как-нибудь осмыслить и квалифицировать (есть ли какие-то главные конфликты, как разные стороны конфликтов связаны между собой). И, главное, составить на основании этой таблицы свой вариант системы образов: какие лагери и группировки участвуют в наиболее общем конфликте? И какой конфликт вам покажется «наиболее общим», то есть самым глубоким и затрагивающим наибольшее количество действующих лиц?

Иногда все шло совсем по-другому: мы прямо начинали с чтения по ролям кусков 1 действия и вместе выписывали на доску/ в тетради эти конфликты. А на дом задавался рассказ про Калинов, но упорядочивать и записывать про конфликты и систему образов все равно приходилось в начале следующего урока, потому что это трудно. Так что логика, наверно, нарушалась.

Урок 12. Конфликты и система образов.

Пока идет краткий разбор всех оцененных работ и выставляются отметки, кто-нибудь на доске записывает свое Д/З (либо таблицу конфликтов, либо уже группировки, но тогда надо будет устно проговорить, из-за чего конфликт). Послушав детские интерпретации, наводим некоторый порядок. Вернее, показываем, какие интерпретации этих конфликтов нынче в ходу.

Перечень конфликтов приблизительно такой:

Дикой – Кудряш – грубость и сила,

Дикой – Борис и все работники – деньги,

(Дикой – Кулигин – самодурство, некоторые пишут: «Дикой – весь город»),

Кабаниха – молодежь – своя воля или послушание старшим,

Кабаниха – Тихон – закон или любовь? (обратить внимание на этот спор!),

Кабаниха – Катерина – ревность, ложь и правда, искренность и лицемерие,

Барыня – молодежь – красота и молодость,

Феклуша – Кулигин – ханжество (показать контраст реплик, поставленных буквально встык. Он: «Жестокие нравы», – она: «Бла-а-лепие!..»

Катерина – любовь и долг (внутренний конфликт в классицистических тонах); заодно вспоминаем или объясняем, что такое внутренний конфликт.

 

Лагери получаются такие:

Дикой, Кабаниха, Катерина, Тихон, Варвара,

Барыня, Феклуша Кудряш, Кулигин

 

Конфликт социальный. Он не так прост, как может показаться, так как имеет два аспекта: деньги и власть. Дикой в конфликте с каждым, кто хочет получить от него расчет или что-нибудь просит, даже и ничтожное (как Кулигин). И совершенно не в конфликте ни с Кабанихой, ни с Тихоном (видимо, не конкуренты, сферы интересов разные). Тот, у кого деньги в руках, по сути является и властью (Тихон не смеет пикнуть – почему? Вероятно, Кабаниха, как и Дикой Бориса, может лишить его наследства; дела ведет именно она, а Тихон выполняет указания; впрочем, возможно, тут играет роль только моральное давление и страх). Итак, власть денег в городе сильна необоримо. Против нее есть только власть грубой силы (Кудряш), и Дикой с ней считается. Но и то, и другое некрасиво, морально так совсем нехорошо. И эта грубая и некрасивая власть денег и насилия (а сколько слез льется за заборами, сколько страха – хоть у того же Дикого в дому) прикрывается хорошими «принципами» (можно уже ввернуть словечко): уважением к старшим, сохранением старых, священных обычаев и даже самой веры, которая (вполне по-домостроевски) воспринимается как свод законов и правил. Эта моральная власть больше всего интересует Кабаниху (Дикой на роль морального авторитета не претендует).

Иногда, чтобы получить от самих детей такое разъяснение, задаю вопрос:

– Зачем в пьесе два «самодура» и притеснителя? Почему мало одного? Только ли для сюжета (чтоб притесняли и Бориса, и Катерину)?

– Какую роль играет Феклуша? Зачем ее привечают? Почему она так хвалит Кабаниху?

Кабанихе, конечно, нравится властвовать, учить, ворчать и не давать другим никакой самовольной жизни. Но она искренне считает, что права. Это воплощенный Закон (обязательно читаем спор о том, любить мужа или бояться, – он очень вменяемо сделан). Но, чтобы восстать против Кабанихи (и иже с ней – там ведь группировка), надо внутренне что-то противопоставить власти Закона.

Конфликт мировоззренческий. Можно спросить так: Кабаниха говорит, что пилит и шпыняет свою молодежь любя. Это правда? Она любит их?

Довольно легко доказать, что она любит только свою власть: Тихон у нее вырос тряпкой и спивается, Варвара загуляла безобразно («моральная деградация»). Из-за того, что все внешнее благочестие – только лицемерное прикрытие для жадности и властолюбия, в нем нет внутренней правды. Наоборот. Всякое искреннее чувство, живой порыв, попытка наполнить эту форму настоящим содержанием выводит Кабаниху из себя: на таком фоне сразу видно, что у нее подделка, фальшь, а не любовь. Ханжество вместо веры. Закон без Благодати. Придется тут проговорить богословскую сущность сопоставления Закона и Благодати (Ветхий и Новый завет, Закон и Любовь, которая выше закона). Благодать, любовь, прощение, милосердие – ничего этого (новозаветного) в мире Кабанихи нет; слыхом не слыхивали. Катерина недоумевает: почему нынче камнями-то не забивают, раз все равно прощенья грехам нет?

Итак, одни за мертвый, формальный закон (лицемерную ширму для жадности и властолюбия), другие – за ту живую свободу, которую дает настоящая любовь. (Это не про Бориса с Катериной, а «вообще»). То, что Островский знал и понимал этот богословский аспект спора, доказывает линия Кулигина, который все последнее действие говорит о прощении и милосердии, а в последней реплике – прямо о милосердном Судии. И эта реплика, естественно, перекликается с репликой его антипода Феклуши: «Суди меня, судья неправедный». Это очень известная трактовка: город Калинов как точное отражение того города, где все люди с песьими головами (то есть лают – как Дикой), а судья не может по правде рассудить ни одного дела. Про Закон и Благодать, естественно, в ЕГЭ не спросят – можно и не трогать, если трудно пойдет. Хотя в учебнике МГУ А.Журавлева и рассуждает про Закон и Благодать, про то, что обычаи, сложившиеся в былую эпоху, окостенели и стали мертвой догмой. Раньше они, мол, исходили из неких живых и гармоничных отношений, теперь стали жестким принуждением.

Сложность в том, что в сознании горожан (и в пьесе) любовь понимается не в возвышенно-богословском («кулигинском») смысле, а исключительно как синоним греха. То же – и воля. Где свобода – там и грех: либо пьянство, либо разврат. Барыня особенно категорична: красота ведет в геенну огненную. Молодость и красоту нужно всячески притеснять, чтобы не сгубили навеки. Уж такова человеческая природа. Можно считать ее поврежденной, а можно, как Добролюбов, просто следующей «естественным потребностям».

Вот эта двойственность, смешение двух любовей и двух свобод, – самый нескладный и неудобный узел в пьесе. Но, впрочем, очень жизненный. Реалистический.

Конфликт поколений. Можно спросить, не имеем ли мы дело с классическим конфликтом поколений: взаимным непониманием отцов и детей? Молодые всегда хотят жить своим умом и свободно, старшие (из лучших или худших побуждений) им в этом мешают – только и всего?

Аспект такой в конфликте есть, конечно, но он явно не главный. Во-первых, элемент «угнетения» (правового, экономического) акцентируется, а возрастной – нет. Среди «униженных и угнетенных» немолодой Кулигин, например. Во-вторых, в стремлении молодежи жить свободнее, не по старому незыблемому закону, подчеркнуто влияние новых времен, а не просто возрастные особенности. Можно спросить: а кто в пьесе говорит о других временах? Говорят Кабаниха (про то, что будет, когда все старики перемрут) и Феклуша. В мире все изменилось. Борис приехал как из другой страны. Ну и Кулигин кое-что уже освоил, хоть и с огромным отставанием. Добролюбов писал, что раз уж самые забитые восстали, значит, время такое (а он современник).

Сейчас принято говорить о том, что в «Грозе», как и в «Обломове», видна смена эпох и цивилизаций, но другая сторона этого разлома. Не вектор и цикличность, а приоритет ценностей: родовое благополучие или личное (индивидуальное) счастье? У дворян эта проблема встала раньше: когда Татьяна Ларина задумалась о любви, а ее няня и матушка такой роскоши себе позволить не могли (да и Татьяна не смогла). В патриархальном обществе (как нынче принято считать) главная ценность – род, семья, а счастье индивидуума никого не интересует. А вот в новое время индивидуализм становится общим европейским мировоззрением, и право на счастье – главной ценностью. Молодежь Калинова живет вроде бы в допетровском окружении, но веянье времени ее тоже коснулось.

Наконец, внутренний конфликт Катерины (долг и чувство) – как раз главная линия пьесы, самая драматичная и напряженная. Можно спросить: в какие моменты у нас так эффектно звучит гром? Как раз в завязке этой линии (когда Катерина говорит Варваре о своем искушении) и в кульминации. Все остальное – фон, типические обстоятельства, необходимые условия и комментарий к ним. Но уж о Катерине надо будет говорит целый урок.

Выводы можно записать, продолжая ту таблицу, которая у нас на доске.

Темное царство его жертвы и противники

Деньги, власть, мертвый формализм, свобода (все хотят), молодость,

жестокость, ложь, невежество, ханжество любовь, правда (только Кат.),

(религия как инструмент «психологического милосердие и просвещение

давления»), авторитет ветхого закона, традиций (только Кулигин)

Это примерный вариант, можно его варьировать.

Но все-таки надо закончить разговор про систему образов. Имея на доске две группировки, мы подписали под (над) «старшей»: «Темное царство». Теперь нужно спросить, уверены ли мы, что в другой группировке все так уж отвергают законы этого царства. Устанавливаем, что Кудряш и Дикой – одного поля ягоды (о чем Кудряшу говорит Кулигин: нехорошо, мол, уподобляться этому дикарю). Варвара с Кабанихой ладят до поры не только потому, что мать и дочь (и не потому, что у законников-старообрядцев девицам разрешалось гулять – только жены сидели взаперти), а потому что обе согласны поддерживать видимость «бла-а-лепия». Лейтмотив Варвары – ложь, которой она научилась именно в родительском дому, под властью маменьки. (Реплики наизусть). Два «соперника» – Тихон и Борис – вроде бы с порядками «темного царства» не согласны, но и на прямой конфликт (столкновение) с ними идти не хотят. Про них принято говорить, что они «жертвы»: у них воля поломана, и ведут они себя не по-мужски: согласны играть по правилам своих мучителей. Итак, кто же категорически не «вписывается» в темное царство? Только Катерина и Кулигин.

Но вот вопрос о месте Кулигина в системе образов надо проговорить особо. Участвует ли он в какой-нибудь сюжетной линии? Нет. Как называется персонаж, не «занятый» в сюжете? Внесюжетный. У него есть конфликт с темным царством, но конфликт «идейный», теоретический. А зачем он нужен? Дети скажут: все разъяснять. Как такой герой называется? Резонер. В каких пьесах встречается? В классицистических. Тут я обычно начинаю восхищаться Островским: в реалистической драме резонер – нонсенс. Но Кулигин живет еще в 18 веке, а потому он эту роль как бы сознательно играет, она для него органична. А автор и использует его удобные возможности, и смотрит на него со стороны с усмешкой, как на полезное, но ископаемое.

Кстати, кто у нас еще внесюжетный? Да его антиподы – Феклуша и барыня. Два идеолога темного царства: корыстный и безумный.

Итак, имеем одного героя – Катерину, – которая не может жить «по двойным стандартам», как принято у слабой фракции темного царства. Сложность ее положения в том, что она мыслит точно так же, как Кабаниха и прочие. То есть она в конфликте и с внешними обстоятельствами, и с собой. Тут надо разбираться.

 

Д/З. Варианты – в зависимости от возможностей класса. Во-первых, нужно отследить «этапы» этой злосчастной любви (письменно, с указанием сцен и с закладками). Можно добавить к этому одно небольшое, общее для всех исследование: по хронологии Катерининой жизни (начиная с детства) отследить, как изменяется ее внутренняя жизнь (сны, видения). Может быть, кто-то возьмется объяснить связь между внутренними изменениями Катерины и ее самоубийством? Если дети не понимают, чего от них хотят, – просто принести текст с закладками: все эти сны и видения прямо по тексту. Можно задать рассказ: «Судьба Катерины. Кто виноват в ее гибели?» Но в любом случае закладки будут очень нужны.

 

Урок 13. Выбор Катерины.

Ключевой вопрос: почему Катерина погибла? Почему именно самоубийство? И кто виноват?

Вопрос вспомогательный: внутренний конфликт, который мы пока условно описали как «классицистический», для Катерины – между чем и чем выбор?

По ходу их рассказов выясняется: между грехом и «святостью» (а Катерина считала себя практически святой) и в то же время между безрадостным долгом (ради небесного блаженства) и земным кратким счастьем = настоящей жизнью (ценой вечных мук).

В этой истории есть внешняя и внутренняя сторона, и с внутренней начинать удобнее. Лейтмотив Катерины – тема полета. В начале она говорит, как хочет разбежаться и взлететь с обрыва (вверх, как птица), в конце – в этого же обрыва она летит вниз. Две стрелочки на доске почему-то производят завораживающее впечатление. Небо или земля? Взлет или падение? Выбор Катерины очевиден: земля. И, соответственно, падение.

Островский писал монологи Катерины со слов Никулиной-Косицкой (актрисы, женщины и гордой, и своевольной). Психологически они точны. Кроме того, они точны с точки зрения нравственного богословия. Картина «прелести» – ну прямо проповедь нашего батюшки. Сам Островский о «прелести» мог и не знать – просто реалистически достоверная картина оказалась и духовно достоверной. Вот человек молится невесть как, ангелов видит в дыму и считает себя святым. Да еще простодушно рассказывает про то, как ею люди восхищались. При этом гордость ее очевидна (история с детским побегом в лодке), но гордость – грех «прозрачный», и Катерина его не видит. И никто особо этим не обеспокоен, потому что благочестие у всех внешнее, формальное. Спустя некоторое время к гордости добавляется грех смрадный и заметный (очень распространенное искушение гордецов, милосердный знак, что надо бы смириться, осознать свою греховность и не возноситься). Знак не понят, борьба с этим искушением проиграна. Наступает бурное раскаянье, причем с очередным «дежурным» искушением: грех начинает представляться непростительным, человек впадает в отчаянье, решает, что погубил себя на веки вечные. К тому же вместо «райских» видений ей мерещится тьма и заупокойное пение (психическая атака) – и вот оно, самоубийство. При полном отсутствии духовного руководства, кстати.

Некоторые пускаются в теоретический спор: всегда ли писатель отдает себе отчет в том, какое именно явление нарисовал? Можно ли точно показать «прелесть», не зная о ней? Когда-то я привела пример, который Оля Власова вспоминает до сих пор. Наш друг художник к старости стал хуже видеть. Писал он пейзаж – речку, но не мог рассмотреть, что за пятна на другом берегу. Так и написал – просто цветовые пятна. А потом, взглянув на этюд, вдруг понял, что это перевернутые лодки. И, что самое интересное, там действительно лежали именно лодки.

Есть один очень непростой вопрос: но ведь Катерина покаялась – публично, при всем городе. Почему ей не стало легче? Вопрос встречный: в чем покаялась? В каком именно грехе? Чего она не в силах была выносить? Ответ очевидный: обмана. Лгать и обманывать она действительно не в силах. Все прочее осталось при ней, как следует из последнего действия.

Кроме того, в ее представлении о блаженстве звучат природные мотивы: порхать с цветка на цветок… Эти цветы на могиле да птички в итоге и соблазняют ее на прыжок. Умереть – раствориться в природе, выбрать «земное» до конца. Это же природное начало подчеркнуто в пьесе и метафорой «любовь – гроза». Каждый листочек грозе радуется, вся природа обновляется. Только люди ее боятся.

В «Грозе» этот языческий (если не материалистический) выбор смягчен виною окружающих и репликой Кулигина о милосердном Судии. Но вот в «Снегурочке», к примеру, уже ничто не мешает автору вполне логично развернуть эту идею: любовь – растворение в природе, приобщение к земному, плотскому миру. Ко всем этим травкам и птичкам. И никакая бессмертная душа в языческой сказке не портит стройной картины.

«Шестидесятники» земной выбор Катерины почувствовали и одобрили (Добролюбов). Кое-кто увидел именно религиозную трагедию – актриса Стрепетова и А.Григорьев. Автор, так или иначе (ради цензуры или ради собственной совести) попытался его смягчить «внешними обстоятельствами», подтолкнувшими Катерину к гибели.

Второй этап работы – посмотреть, кто «помог» Катерине полететь с обрыва. Про Варвару и двух бездарных «соперников» все просто и понятно. Про Кабаниху нужно хорошо проговорить, что именно религия в ее интерпретации довела Катерину до отчаянья. «Двойные стандарты» сыграли тут самую пагубную роль. Катерина пытается искренне жить по тем правилам, в которых воспитана: любить мужа, любить свекровь. Душа ее в самом деле хочет тепла и ласки, а Кабанихе вовсе не нужно, чтобы в дому была любовь. Ей нужен страх и подчинение. И верят здесь в немилосердного, карающего бога – по образу и подобию Кабанихи. А эта подмена никак не на совести Катерины, а на совести мира, в котором она выросла. Той же Кабанихи отчасти.

Критические интерпретации и авторская позиция

Добролюбов настаивал на том, что в «Грозе» появился новый «положительный» герой (Катерина), который восстал против всего, что устарело в жизни страны. С одной стороны, радовался, что такой тип появился из самых бесправных и терпеливых «низов» (а кто бесправней и терпеливей женщины?), с другой – мечтал, чтобы явился и герой-мужчина (революционер и ниспровергатель). Учебник МГУ поддерживает Добролюбова: Катерина – положительный герой, и это отличает пьесу от раннего обличительного «Банкрота». И «москвитянская» купеческая экзотика дается хоть и поэтично, но без восторга, как устаревшее явление – тоже шаг вперед. Такие нынче приняты трактовки.

Про критику спрашивает и ЕГЭ:

– Укажите название пьесы А.Н. Островского, вызвавшей острую полемику между критиками Н.А. Добролюбовым («Луч света в темном царстве») и Д.И. Писаревым («Мотивы русской драмы»).

Писарев считал, что ничего нового в Катерине нет: забитая, темная религиозная фанатичка и «психопатка», только и всего. В учебнике все это, вероятно, изложено. Есть ли смысл конспектировать «Луч света» – не знаю. Все-таки очень знаменитые формулировки… На всякий случай список вопросов к статье вынесу в «приложения».

Про авторскую позицию единомыслия нет до сих пор. Я бы, пожалуй, сосредоточилась на том, что Островский нарисовал объективную картину с редкой честностью, а потому картина показала много правды – и левым, и правым, и «церковным», и «протестующим материалистам». И, как всегда, никому не хватило честности понять эту правду и сделать выводу.

– «Гроза» действительно показала, что насильно насаждаемая верность тому мироустройству, которое властям кажется идеальным (триада Уварова), обречена. И слабые, и забитые, и бесправные уже не в силах ее терпеть и воспринимают как издевательство. А сильные уже готовы бунтовать и разрушать, не думая о последствиях.

– Миропорядок этот совсем не идеален: у него благолепный фасад и неприглядная изнанка, он держится на лжи, насилии, корысти, а претендует чуть ли не на святость, что, безусловно, возмущает честных людей.

– Религия в том виде, в каком влачится приходская жизнь по городам и весям, имеет мало общего с христианством; это смесь «религиозного фольклора», жестких законнических правил и ханжества. Это чудовищный формализм, лишенный того содержания, которое составляет суть христианства. Религия жестокого мстительного бога, которая используется как инструмент насилия.

– Рационалистическое просветительство (кулигинский громоотвод) против этого зла бессильно. И само по себе просвещение ничего в мире не меняет, что доказывается опытом Бориса. Можно обличать и проповедовать – никто не станет слушать.

– Бунт молодежи – это выбор земного и материального «счастья», отказ от подвига ради «небесного» идеала, от спасения души (поскольку этот идеал из религии по сути вытеснен). Бунт гордых и сильных, за которыми последуют и слабые, но обиженные. И это общая тенденция эпохи.

– «Гроза» показывает, что ни счастья (даже земного), ни радости этот бунт не принесет. Земная любовь «поманит и обманет», а в итоге закончится и земным, и духовным крахом, гибелью. Выбираешь землю – ну и станешь только ею. Возможно, автор так и не думал (см. лодки), но он очень убедительно показал этот путь от начала до конца – и с единственным возможным выходом из ситуации.

– Выход этот – милосердие Господа к глупому, запутавшемуся в своих грехах человечеству. Реплику Катерины насчет побивания камнями можно прочитать и как отсылку к Евангелию: что там-то сказано насчет уличенной грешницы? Надо ли побивать ее камнями?

Островский никаких советов не дает, лекарства не прописывает. Но он ставит диагноз предельно точный (причем именно духовному состоянию общества), грамотный и неутешительный. Исправить положение можно – но только нужно приложить титанические усилия, чтобы покаялись Кабанихи и Дикие, чтобы материалистическому одичанию молодежи была противопоставлена настоящая христианская проповедь, а не этот жуткий фольклор. Или всех ждет гибель и катастрофа. Внук схимника, между прочим… Вряд ли он считал себя пророком и думал, что пророчествует. Скорее призывал к смягчению нравов – не более того. Все остальное – от масштаба таланта.

Почему-то эти очевидные выводы не сделаны ни в какой известной мне специальной книге. Даже Дунаев лепечет что-то, на мой взгляд, невразумительное и цитирует авву Дорофея страницами – не совсем по делу.

Простите за сумбур этих выкладок. Но так оно у меня обычно и происходит: мы говорим про внутренние и внешние причины гибели Катерины, а потом подводим итоги.

 

Осталась нам масса технических вещей: смысл названия, композиция, жанр, критика. Если время осталось на уроке (ох…), имеет смысл быстро и дружно выяснить, сколько значений имеет слово «гроза» в контексте пьесы:

– природное явление, вызывающее страх,

– обновление природы, разрядка душной атмосферы,

– угроза, внешнее давление («никакой грозы над ним не будет»),

– высшая кара, расправа над грешниками,

– физическое явление, которое можно обезопасить.

 

«Гроза» заставляет задуматься об условности хронологических рамок в литературе. Гроза – типичный символ (как и ревизор) до всякого символизма; техника «столкновения идей» – до всякой интеллектуальной драмы. Но детям это неинтересно. Только «символ» надо записать и пояснить: образ с неограниченным количеством значений.

 

Д/З. Элементы композиции: экспозиция, завязка, кульминация, развязка. При множестве конфликтов, сюжет тут, строго говоря, один – путь Катерины к гибели. Уточнение: какую роль в построении пьесы играет чередование дня и ночи? И, может быть, задать каким-то умникам докладик: чем трагедия отличается от драмы (в узком смысле)? И чем является «Гроза» в свете теории: драмой или трагедией?

 

Урок 14. Композиция, жанр и другие художественные особенности (речь персонажей и другие проявления реализма).

Про день и ночь обычно все легко догадываются: днем властвует Закон и внешняя благопристойность; днем победа на стороне «темного царства»; ночью выходит наружу то, что тщательно скрывается и подавляется – вся настоящая жизнь в истинном обличье. И ночью побеждают чувства (беззаконные).

Выстроить классическую схему легко:

1 действие – экспозиция почти до самого конца,

Удар грома акцентирует завязку,

Кульминаций 2: сцена с Борисом и сцена покаяния (кульминации-антиподы),

Развязка – в конце, гибель Катерины.

К развитию основного сюжета стоит добавить несколько параллельных (их развязки совпадут с главной): Варвара бунтует против Кабанихи и сбегает, Тихон бунтует – обвиняет свою матушку, Кулигин бунтует – обличает всех в немилосердии.

С жанром все сложнее, потому что насчет «Грозы» в последнее время нет единомыслия. Ее пытаются произвести в трагедии, и что спросят с детей – неведомо.

Суть спора – что считать трагедией. ЛЭС пишет: «Трагедия… изображает действительность наиболее заостренно, как сгусток внутренних противоречий, вскрывает глубочайшие конфликты в предельно напряженной и насыщенной форме, обретающей значение художественного символа…» Конфликт в итоге разрешается в трагическом очищении – катарсисе. А. Журавлева честно пишет, что можно считать «Грозу» социально-бытовой драмой, а можно – трагедией. Если драма – значит, главное тут быт и нравы и споры невестки со свекровью. «Но если увидеть, что судьбу Катерины определило столкновение двух исторических эпох, то трагедийный характер конфликта окажется бесспорным». Насчет бесспорности никак не могу согласиться. У трагедии «космические» масштабы: человек и судьба, высшая правда. И финал «Грозы» на катарсис не тянет, на мой взгляд. Да и не время все-таки столкнуло Катерину с обрыва, а психологический надрыв. Ее смерть взывает к жалости и состраданию, а не возвышает душу, не утверждает – ничего. Но, впрочем, предполагает некоторую переоценку ценностей… В общем, не знаю. Я за драму.

Большой кусок урока уходит на разговоры о жанрах драматического рода, в воспоминаниях о Греции, о том, что трагедия – это «овеществленная проблема», которую нужно решить правильно, или мир рухнет (трагедия – священнодействие). В «Грозе» проблема, безусловно, есть, и мир до какой степени рушится…

Последний вопрос – реализм пьесы. Спрашиваю: сначала – определение; потом – черты реализма в «Грозе», потом – особенности речи как способ характеристики героев. И кто у нас это первым использовал в полную силу? (Грибоедов).

 

Д/З. Надо бы задать критику. Или задать значения «грозы» (если еще не успели), а критику конспектировать и обсуждать в классе, раздав распечатки. Тогда на нее уйдет еще одни урок.

 

Урок 15. Критика о «Грозе».

Н.А. Добролюбов «Луч света в темном царстве».

<…> Уже в прежних пьесах Островского мы замечали, что это не комедии интриг и не комедии характеров собственно, а нечто новое, чему мы дали бы название «пьес жизни»… Мы хотим сказать, что у него на первом плане является всегда общая, не зависящая ни от кого из действующих лиц, обстановка жизни. <…> И вот почему мы никак не решаемся считать ненужными и лишними те лица пьес Островского, которые не участвуют прямо в интриге. С нашей точки зрения, эти лица столько же необходимы для пьесы, как и главные: они показывают нам ту обстановку, в которой совершается действие, рисуют положение, которым определяется смысл деятельности главных персонажей. <…> В «Грозе» особенно видна необходимость так называемых «ненужных» лиц: без них мы не можем понять лица героини и легко можем исказить смысл всей пьесы. <>

«Гроза» есть, без сомнения, самое решительное произведение Островского, взаимные отношения самодурства и безгласности доведены в ней до самых трагических последствий; и при всем том большая часть читавших и видевших эту пьесу соглашается, что она производит впечатление менее тяжкое и грустное, нежели другие пьесы Островского <…> В «Грозе» есть даже что-то освежающее и ободряющее. Это «что-то» и есть, по нашему мнению, фон пьесы, указанный нами и обнаруживающий шаткость и близкий конец самодурства. Затем самый характер Катерины, рисующийся на этом фоне, тоже веет на нас новою жизнью, которая открывается нам в самой ее гибели.

Дело в том, что характер Катерины, как он исполнен в «Грозе», составляет шаг вперед не только в драматической деятельности Островского, но во всей нашей литературе.<…>

Решительный, цельный русский характер, действующий в среде Диких и Кабаних, является у Островского в женском типе, и это не лишено своего серьезного значения. Известно, что крайности отражаются крайностями и что самый протест бывает тот, который поднимается наконец из груди самых слабых и терпеливых. <…>

Женщина, которая хочет идти до конца в своем восстании против угнетения и произвола старших в русской семье, должна быть исполнена героического самоотвержения, должна на все решиться и ко всему быть готова. <…>

Катерина вовсе не принадлежит к буйным характерам, никогда не довольным, любящим разрушать во что бы то ни стало. Напротив; это характер по преимуществу созидающий, любящий, идеальный. <…> Она терпит до тех пор, пока не заговорит в ней какой-нибудь интерес, особенно близкий ее сердцу и законный в ее глазах, пока не оскорблено в ней будет такое требование ее натуры, без удовлетворения которого она не может оставаться спокойною. Тогда она уже ни на что не посмотрит. Она не будет прибегать к дипломатическим уловкам, к обманам и плутням, – не такова она <…> Сила естественных стремлений неприметно для самой Катерины одерживает в ней победу над всеми внешними требованиями, предрассудками <…>

В положении Катерины мы видим, что… все «идеи», внушенные ей с детства, все принципы окружающей среды – восстают против ее естественных стремлений и поступков. <…> Всмотритесь хорошенько: вы видите, что Катерина воспитана в понятиях, одинаковых с понятиями среды, в которой живет, и не может от них отрешиться, не имея никакого теоретического образования. Рассказы странниц и внушения домашних хоть и переработались ею по-своему, но не могли не оставить безобразного следа в ее душе: и действительно, мы видим в пьесе, что Катерина, потеряв свои радужные мечты и идеальные, выспренные стремления, сохранила от своего воспитания одно сильное чувство – страх каких-то темных сил, чего-то неведомого, чего она не могла ни объяснить себе хорошенько, ни отвергнуть. <…> Все против Катерины, даже ее собственные понятия о добре и зле; все должно заставить ее – заглушить свои порывы и завянуть в холодном и мрачном формализме семейной безгласности и покорности, без всяких живых стремлений, без воли, без любви, – или же научиться обманывать людей и совесть. <…>

Что остается ей? Пожалеть о неудачной попытке вырваться на волю и оставить свои мечты о любви и счастье, как уже покинула она радужные грезы о чудных садах с райским пением. Остается покориться, отречься от самостоятельной жизни и сделаться беспрекословной угодницей свекрови, кроткою рабою своего мужа и никогда уже не дерзать на какие-нибудь попытки опять обнаружить свои требования…

Но нет, не таков характер Катерины; не затем отразился в ней новый тип, создаваемый русской жизнью, чтобы сказаться только бесплодной попыткой и погибнуть после первой неудачи. Нет, она уже не возвратится к прежней жизни: если ей нельзя наслаждаться своим чувством, своей волей вполне законно и свято, при свете белого дня, перед всем народом, если у нее вырывают то, что нашла она и что ей так дорого, она ничего тогда не хочет в жизни, она и жизни не хочет. <…>

Грустно, горько такое освобождение; но что же делать, когда другого выхода нет. Хорошо, что нашлась в бедной женщине решимость хоть на этот страшный выход. В том и сила ее характера, оттого-то «Гроза» и производит на нас впечатление освежающее, как мы сказали выше. Без сомнения, лучше было бы, если б возможно было Катерине избавиться другим образом от своих мучителей или ежели бы эти мучители могли измениться и примирить ее с собой и с жизнью. Но ни то, ни другое – не в порядке вещей. <…>

Мы уже сказали, что конец этот кажется нам отрадным; легко понять почему: в нем дан страшный вызов самодурной силе, он говорит ей, что уже нельзя идти дальше, нельзя долее жить с ее насильственными, мертвящими началами. В Катерине видим мы протест против кабановских понятий о нравственности, протест, доведенный до конца, провозглашенный и под домашней пыткой и над бездной, в которую бросилась бедная женщина. Она не хочет мириться, не хочет пользоваться жалким прозябанием, которое ей дают в обмен на ее живую душу. <…>

Тихон, бросаясь на труп жены, вытащенный из воды, кричит в самозабвении: «Хорошо тебе, Катя! А я-то зачем остался жить на свете да мучиться!» Этим восклицанием заканчивается пьеса, и нам кажется, что ничего нельзя было придумать сильнее и правдивее этого окончания. Слова Тихона дают ключ к уразумению пьесы для тех, кто бы даже и не понял ее сущности ранее; они заставляют зрителя подумать уже не о любовной интриге, а об всей этой жизни, где живые завидуют умершим, да еще каким – самоубийцам! Собственно говоря, восклицание Тихона глупо: Волга близко, кто же мешает и ему броситься, если жить тошно? Но в том-то и горе его, то-то ему и тяжко, что он ничего, решительно ничего сделать не может, даже и того, в чем признает свое благо и спасение. Это нравственное растление, это уничтожение человека действуют на нас тяжелее всякого, самого трагического, происшествия… <…> Зато какою же отрадною, свежею жизнью веет на нас здоровая личность, находящая в себе решимость покончить с этой гнилой жизнью во что бы то ни стало!.. <…>

 

Д.И Писарев «Мотивы русской драмы»

Драма Островского «Гроза» вызвала со стороны Добролюбова статью под заглавием «Луч света в темном царстве». Эта статья была ошибкой со стороны Добролюбова; он увлекся симпатией к характеру Катерины и принял ее личность за светлое явление. Подробный анализ этого характера покажет нашим читателям, что взгляд Добролюбова в этом случае неверен и что ни одно светлое явление не может ни возникнуть, ни сложиться в «темном царстве» патриархальной русской семьи, выведенной на сцену в драме Островского. <…>

Во всех поступках и ощущениях Катерины заметна прежде всего резкая несоразмерность между причинами и следствиями. Каждое внешнее впечатление потрясает весь ее организм, самое ничтожное событие, самый пустой разговор производят в ее мыслях, чувствах и поступках целые перевороты. Кабаниха ворчит – Катерина изнывает; Борис Григорьевич бросает нежные взгляды – Катерина влюбляется; Варвара говорит мимоходом несколько слов о Борисе – Катерина заранее считает себя погибшей…

<…>

Вся жизнь Катерины состоит из постоянных внутренних противоречий; она ежеминутно кидается из одной крайности в другую; она сегодня раскаивается в том, что делала вчера, и между тем сама не знает, что будет делать завтра; она на каждом шагу путает и свою собственную жизнь, и жизнь других людей; наконец, перепутавши все, что было у нее под руками, она разрубает затянувшиеся узлы самым глупым средством – самоубийством, да еще таким самоубийством, которое является совершенно неожиданно для нее самой. <…>

Натуралист, говоря о человеке, назовет светлым явлением нормально развитый организм; историк даст это название умной личности, понимающей свои выгоды, знающей требования своего времени и вследствие этого работающей всеми силами для развития общего благосостояния; критик имеет право видеть светлое явление только в том человеке, который умеет быть счастливым, т.е. приносить пользу себе и другим и, умея жить и действовать при неблагоприятных условиях, понимает в то же время их неблагоприятность и по мере сил старается переработать эти условия к лучшему. И натуралист, и историк, и критик согласятся между собой в том пункте, что необходимым свойством светлого явления должен быть сильный и развитый ум; там, где нет этого свойства, там не может быть и светлых явлений. <…> Облегчая жизнь себе и другим, умный и развитой человек не ограничивается этим; он, кроме того, в большей или меньшей степени, сознательно или невольно, перерабатывает эту жизнь и приготавливает переход к лучшим условиям существования. Умная и развитая личность, сама того не замечая, действует на все, что к ней прикасается; ее мысли, ее занятия, ее гуманное обращение, ее спокойная твердость – все это шевелит вокруг нее стоячую воду человеческой рутины <…> Так вот какие должны быть «лучи света» – не Катерине чета.

 

А.А. Григорьев «После «Грозы» Островского. Письма к Ивану Сергеевичу Тургеневу. Письмо первое. Неизбежные вопросы».

I

Вот что скажет народ!.. думал я, выходя из ложи в коридор после третьего действия «Грозы», закончившегося искреннейшим взрывом общего восторга и горячими вызовами автора.

Впечатление сильное, глубокое и главным образом положительно общее произведено было не вторым действием драмы, которое, хотя и с некоторым трудом, но все-таки можно еще притянуть к карающему и обличительному роду литературы, а концом третьего, в котором (конце) решительно ничего иного нет, кроме поэзии народной жизни, – смело, широко и вольно захваченной художником в одном из ее существеннейших моментов, не допускающих не только обличения, но даже критики и анализа, так как момент схвачен и передан поэтически, непосредственно. <…>

Имя этого писателя, да такого большого, несмотря на его недостатки, писателя – не сатирик, а народный поэт. Слово для разгадки его деятельности не «самодурство», а «народность». Только это слово может быть ключом к пониманию его произведений. Всякое иное… стесняет круг его творчества. <…>

 

И.А. Гончаров «Отзыв о драме «Гроза» г.Островского»

<…>

Не опасаясь обвинения в преувеличении, могу сказать по совести, что подобного произведения, как драмы, в нашей литературе не было. Она бесспорно занимает и, вероятно, долго будет занимать первое место по высоким классическим красотам. С какой бы стороны она ни была взята, – со стороны ли плана создания, или драматического движения, или, наконец, характеров, всюду запечатлена она силою творчества, тонкостью наблюдательности и изящества отделки.

<…> В той же драматической раме улеглась картина национального быта и нравов с беспримесною художественною полнотою и верностью. Всякое лицо в драме есть типический характер, выхваченный прямо из среды народной жизни, облитый ярким колоритом поэзии и художественной отделки, начиная с богатой вдовы Кабановой, в которой воплощен слепой, завещанный предками деспотизм, уродливое понимание долга и отсутствие всякой человечности, – до ханжи Феклуши. Автор дал целый, разнообразный мир живых, существующих на каждом шагу личностей.

Язык действующих лиц в этой драме, как и во всех произведениях г. Островского, давно всеми оценен по достоинству, как язык художественно верный, взятый из действительности, как и самые лица, им говорящие. <…>

 

М.М. Достоевский. «Гроза». Драма в пяти действиях А.Н. Островского.

Гибнет она Катерина, но она погибла бы и без деспотизма. Это жертва собственной чистоты и своих верований.

Поэтическая сила в ней так велика, что она все облекает в поэтические образы, во всем видит поэзию, даже в могиле.

Малейшее отклонение от прямого пути она считает тяжким грехом.

 

Далее будет подготовка к сочинению – либо классному, либо домашнему. Тем в запасе много, можно будет выбрать по обстоятельствам.

 

Урок 16. Подготовка к сочинению.

 

Темы

 

А. Анализ эпизода:

– Действие 1, явление 5 (появление Кабанихи).

– Действие 2, явл. 3 – 7 (проводы Тихона).

– Действие 3, сцена 1, явл. 1 – 3 (вечер в городе).

– Действие 4, явл 1 – 2 (Дикой – Кулигин).

План сочинения (приблизительный):

1. Справка о пьесе. 2. Место эпизода в пьесе (действие или фон). 3. Персонажи (главные или второстепенные, зачем они здесь). 4. Все, что рассказывает о них этот эпизод (можно по ходу действия).

 

Б. Темы вступительные и выпускные

– Сила и слабость Катерины Кабановой.

– Катерина и Варвара.

– Катерина и Кабаниха.

– Тихон и Борис.

– Дикой и Кабаниха.

– Смысл названия драмы.

– Причины гибели Катерины Кабановой.

– Конфликт поколений в драме.

– Своеобразие конфликта и композиции в драме «Гроза».

– Характер конфликта и его развитие в драме «Гроза».

– Роль второстепенных персонажей в раскрытии основного конфликта драмы.

-- Жанровое своеобразие драмы.

– Деградация личности в «темном царстве».

 

В. Темы вычурные

– Три поэта (Кулигин, Феклуша, Катерина).

– Авторское отношение к героям и способы его выражения (на примере 2 – 3 персонажей).

– «Суди меня, судья неправедный!» (Тема суда в драме).

– Любовь и моральный долг в драме.

– Кулигин, Феклуша, барыня.

– Духовное и «природное» в характере Катерины.

– Тема полета в драме.

– За что осуждена Кабаниха?

– Почему Борис живет, а Катерина погибла?

– Что обмануло Катерину?

 

Учитывая новые тенденции, разрешаю писать небольшие работы – 3 – 4 страницы. Если пишем в классе, можно давать и стандартные темы, если дома – только вычурные. Можно задать написать черновик сочинения с большими полями, поработать с каждым индивидуально. Если «Гроза» очень надоест, сочинение не писать, а провести в классе нечто вроде к/р по сопоставительным темам (на 1 урок). Получаются неплохие, живые и собранные работы. Можно провести итоговый опрос из ЕГЭ. Там, кроме вопросов по тексту, требуют развернутый ответ (сочинение): «Какой художественный образ ярче воплощает «жестокость законов» города Калинова: Дикой или Кабаниха? (По драме А.Н. Островского «Гроза».)

 

ПРИЛОЖЕНИЯ

 

Работа на знание текста.

 

А. Кто сказал?

1. Не доплачу я им по какой-нибудь копейке, а у меня из этого тысячи составляются, так оно мне и хорошо!

2. Судятся-судятся здесь, да в губернию поедут, а там уж их и ждут да от радости руками плещут.

3. Или храмы золотые, или сады какие-то необыкновенные, и все поют невидимые голоса, и кипарисом пахнет, и горы, и деревья будто не такие, как обыкновенно, а как на образах пишутся.

4. Вас, простых людей, каждого один враг смущает, а к нам… к кому шесть, к кому двенадцать приставлено…

5. А по-моему: делай что хочешь, лишь бы все шито да крыто было.

6. Да как знаю я теперича, что недели две никакой грозы надо мной не будет, кандалов этих на ногах нет, так до жены ли мне?

7. Потому только заикнись мне о деньгах, у меня всю нутренную разжигать станет.

8. Что же ты, судиться, что ли, со мной будешь? Так ты знай, что ты червяк. Захочу – помилую, захочу – раздавлю.

9. Нет, говорит, своего-то ума. И значит, живи век чужим. Я вот возьму и последний-то, какой есть, пропью…

10. Гроза-то нам в наказание посылается, чтоб мы чувствовали, а ты хочешь шестами да рожнами какими-то, прости Господи, обороняться. Что ты, татарин, что ли?

11. Каждая теперь травка, каждый цветок радуется, а мы прячемся, боимся, точно напасти какой.

12. Разговори меня, чтобы у меня сердце прошло. Ты только ода во всем городе умеешь меня разговаривать.

13. А вот умные люди замечают, что у нас и время-то короче становится. Бывало, лето и зима-то тянутся, не дождешься, когда кончатся, а ныне и не увидишь, как пролетят. Дни-то и часы все те же как будто остались, а время-то, за наши грехи, все короче и короче делается.

14. Все пойдут спать, и я пойду; всем ничего, а мне как в могилу. Шум какой-то сделается, и поют, точно кого хоронят.

 

Б. О ком сказали?

1. Как-то его на Волге, на перевозе, гусар обругал. Вот чудеса-то творил. А каково домашним-то было. После этого две недели все прятались по чердакам, по чуланам.

2. Ханжа, сударь! Нищих оделяет, а домашних заела совсем.

3. Всю жизнь смолоду-то грешила, вот и умирать боится.

4. И не могут они, милая, ни одного дела рассудить праведно, такой уж им предел положен. У нас закон праведный, а у них, милая, неправедный.

5. А выйдут на волю-то, так и путаются на покор да смех добрым людям. Гостей позовут, посадить не умеют, да еще, гляди, позабудут кого из родных.

6. Для других ты честный человек, а я думаю, что ты разбойник, вот и все.

7. А она как тень какая ходит, безответная. Только плачет да тает как воск.

8. Себя погубишь, людей соблазнишь, вот тогда и радуйся красоте-то своей.

9. Держите его! Этакий фальшивый мужичонка! Где ты возьмешь миллион? Что ж ты, украдешь, что ли, у кого?

10. Нашей бы хозяйке за ним быть, она бы его скоро прекратила.

 

 

В. Просто вопросы.

 

– Почему жители Калинова не гуляют на бульваре?

– Авторская ирония по отношению к Дикому (найти примеры).

– Авторское отношение к Кулигину (найти детали).

 

План статьи Н.А. Добролюбова «Луч света в темном царстве» (рабочий).

1. Самое решительное произведение.

2. Характер Катерины – шаг вперед.

3. Правда.

4. Женский тип.

5. Естественные стремления.

6. Жажда жизни.

7. Способность терпеть.

8. Тихон.

9. Чувство к Борису.

10. Материальная зависимость.

11. Борис.

12. Смысл финала.